— Артисты, вы то ли нам удачу приносите?..

Но сразу же отвлекся на напарника.

— Повоюем еще, командир, — пробормотал Ахметов и потерял сознание.

— Несите его в медсанбат. Он такую петлю заложил, когда уходил из-под обстрела, не знаю, как самолет не развалился, — Иванов помог техникам поднять напарника. — Такой вираж, такой вираж, что ух! Но как так можно, машина в сито, а его только поцарапало?

Техники уже потушили самолет Ахметова, собственно, там тушить уже нечего было и занялись самолетом Иванова. Только отправив напарника в медсанбат, Серега подошел к нам, остановился рядом и, шумно выдохнув, привлек к себе Зою.

— Думал пропущу первую брачную ночь, — сказал он, улыбнувшись.

— Нашел время шутить, — сердито ответила Зоя и обняла его. — Я ждала, — тихо прошептала она.

— Серега, а по отчеству тебя как? Уж не Архипович ли? — спросил я, вдруг вспомнив кое-что из своей прошлой жизни.

— Архипович, — ответил он, не оборачиваясь ко мне.

Они должны были погибнуть, сегодня до двенадцати часов ночи… Оба… И я должен был увидеть обелиски на их могилах…

Вот здесь я задумался. Обычно основная задача попаданца в прошлое — это самое прошлое изменить. Мне здесь что-то менять, с моим положением артиста погорелого театра, нет ни возможностей, ни причины. Да, я хочу прекратить войну, избавить советских людей от этого кошмара, но — не могу в силу независящих от меня обстоятельств. Сейчас любая моя попытка пробиться к руководству страны закончатся в лучшем случае сумасшедшим дом, а в худшем — расстрелом.

Но — история, как оказалось, меняется только благодаря моему присутствию? Эти двое остались живы, хотя должны были геройски погибнуть. Что там кто-то из знаменитых фантастов говорил про раздавленную в прошлом бабочку? А если, как в моем случае, бабочку наоборот, не дали раздавить?..

Да, Коля Шестаков, готовься, кажется, ты действительно становишься талисманом. Ты и твоя бригада «Огонек»…

Отметил, что думаю о себе как о другом человеке. Надо привыкать думать: «Я». Я — Николай Шестаков…

— Коль, ты чего? — услышал голос Зои.

Поднял глаза, выдавил из себя улыбку и сказал:

— Да что-то вырубаюсь, сплю на ходу. вы не обращайте на меня внимания…

Не стал мешать людям, вернулся в свою землянку. Летчики спали, Вова, естественно, тоже. На дальней от входа кровати посапывал Иосиф Самуилович. Крепкий сон — следствие нервных перегрузок. Не удивительно, столько всего произошло за последние два дня.

Я — не исключение. Лег и вырубился — вот буквально. Спал без снов, но когда проснулся от серии глухих ударов и рева моторов, было такое чувство, словно закрыл глаза — и тут же открыл их.