Подобное мышление влечет за собой так называемый историзм, представление о том, что каждый момент истории — уникальный, синхронный синтез определенного стиля, что также влечет за собой некоторое представление об истине. Ранке говорил, что каждая эпоха стоит в непосредственном отношении к Богу. Это значит, что у каждой эпохи есть своя собственная истина. Тогда, конечно, всё относительно (по крайней мере, так говорят современные критики такого подхода), а значит, можно сказать, что марксизм — не вневременное открытие, не наука, а скорее просто способ мышления, характерный для XIX века. Именно это убедительно доказывает Фуко в «Словах и вещах». Так что в этих вещах можно найти истины. Но Альтюссер будет противостоять идее экспрессивной причинности. Я и сам считаю, что экспрессивная причинность — один из способов изучения истории, поскольку можно исследовать связь различных практик друг с другом, но в действительности это означает, что общество рассматривается как органическое единство. Понятно, что для Альтюссера это идеалистическая операция, которой мы должны найти материалистическую альтернативу. И мы вернемся к этому в следующий раз. Но именно поэтому структурализм, хоть Альтюссер его и критикует, окажется ему в определенной степени полезен для преодоления экспрессивной причинности, которую он находит повсюду.
Итак, три врага: феноменология (философия субъекта), герменевтика (идея поиска сущности за вещами) и историзм (представление об экспрессивной причинности эпохи). В следующий раз мы продолжим разговор об этом и, наконец, перейдем к самому захватывающему аспекту работы Альтюссера — теории идеологии и аппаратов государства.
2 марта 2021
13. Одинокий час последней инстанции (Альтюссер)
Сегодня мы продолжим разговор о сверхдетерминации. Как я говорил в прошлый раз, сверхдетерминация — это термин, используемый Фрейдом в анализе работы сновидения. Как образуется само сновидение — уже другой вопрос. На элементарном уровне можно сказать, что сновидение сводит различные части реальности вместе. Мы с вами говорили о бриколаже? Это термин, который мы теперь используем в английском благодаря Леви-Строссу. В процессе бриколажа вы собираете различные кусочки и фрагменты и неким образом их соединяете. Во всяком случае, Фрейд понимает сновидение как бриколаж, поэтому при толковании сновидения он изобретает систему свободных ассоциаций. Слово «свободный» звучит замечательно! Можно говорить что угодно! Но на самом деле, по Фрейду, вы никогда не можете говорить всё, что хотите. Даже если вещи, которые вы говорите, кажутся вам безумными, в них всегда будет некий смысл, и поэтому свободные ассоциации не так просты, как может показаться. Возьмите любой фрагмент сна. Допустим, где-то появляется яблоко. Как оно прокладывает свой путь к смыслу? Другими словами, как вы встраиваете его в систему свободных ассоциаций? Следуя путем свободных ассоциаций, в какой-то момент вы обнаружите, что они становятся настолько глупыми, что вы сами подумаете и скажете аналитику: «Я ни о чем не думаю». «А теперь?» — может спросить аналитик. «Ни о чем, — ответите вы. — Я ни о чем не думаю». Ну, очевидно, думаете, в этом и заключается суть сопротивления. Обучение свободным ассоциациям проходит через самодисциплину, позволяющую выяснять, о чем вы на самом деле думаете, даже если кажется, что ни о чем. Скажем, аналитик спросит, что это яблоко делает среди других фрагментов сновидения. Любой из этих фрагментов, если его достаточно тщательно исследовать, приведет к ядру сновидения (сердцевине яблока, так сказать), то есть к желанию, неисполненному желанию. По Фрейду, это неисполненное желание — что-то очень обыденное, повседневное, но при этом скрывающее в себе глубочайшие, еще не сформулированные желания первых лет детства, важнейшие для вашего формирования.