Такова будет логика делёзианского языка, и она может быть очень полезной. Наряду с этими новыми концептами — у нас нет времени говорить о них — существуют различные виды логических синтезов. Это сложный момент. Их три: коннективный синтез, дизъюнктивный синтез и конъюнктивный синтез. Коннективный синтез прост. Он означает соединение частичек себя с частичками внешнего мира, создание целого, которое не является временным, но в каком-то смысле вам принадлежит. Дизъюнктивный синтез: это вещи, от которых вам необходимо избавиться, которые вызывают у вас отвращение или с которыми вам нужно порвать, хотя они и являются частью вас. Мы видели это у Ницше и Спинозы: утверждение, что вы не это и не то. Поэтому дизъюнктивный синтез также становится важным способом определения. И, наконец, конъюнктивный синтез, или то, что Делёз называет «кочевым синтезом», ведь (как вы, наверное, догадываетесь) шизик свободен от всего этого; у него нет территории. У него нет ничего — кроме настоящего. Так что в этой balade, в этом блуждании, шизик — герой, куда больший, чем фланер. Шизик — это как позитивная версия «голой жизни» Агамбена. Голая жизнь означает редукцию к чисто биологическому существованию. И больше у вас ничего нет. С точки зрения Делёза (по крайней мере, в «Анти-Эдипе»), у шизика есть то, чего нет у остальных, поскольку он ничем не обременен, тогда как параноик пытается неким образом аннексировать мир и создать себе врагов.
Итак, шизик — индивидуальный герой делёзианской этики, но коллективный герой, герой политический, — это кочевники, которые сталкиваются с коллективной властью государства и его абсолютной территориализацией. Кочевники способны к врéменной детерриториализации и нападению на государство, даже если они рискуют сами стать государством, как произошло с маньчжурами, завоевавшими Китай. Возможны и другие исходы: они могут исчезнуть или поддаться соблазну жить в отдельном анклаве. А то и вовсе не появиться. Может, вы знаете замечательное стихотворение Константиноса Кавафиса «В ожидании варваров», где варваров ждут целый день, но они не приходят. В конце говорится: «И как теперь нам дальше жить без варваров?»{117} По крайней мере, варвары, можно сказать, открыли линию утекания. С их приходом всё должно было измениться. Но они не появляются. Итак, кочевники представляют собой коллективный уровень делёзовских героических сил. Думаю, на этом стоит остановиться.
8 апреля 2021
23. Возвращение le Politique (Рансьер, Балибар, Нанси)
Сегодня мы поговорим о политике. Вы, конечно, можете сказать, что мы всегда о ней говорили. Но есть несколько вещей, которые я хотел бы отметить в связи с Делёзом и которые являются политическими в более прямом смысле. Прежде всего, использование его терминологии для понимания Маркса. Решающий момент в любой марксистской истории способов производства — это переход к капитализму или возникновение капитализма. Делёзовская терминология позволяет говорить, что коды связывают «энергии» (и это новый термин, который мы, кажется, обошли вниманием, обсуждая Делёза). Когда коды развязываются и заменяются аксиоматикой капитализма, высвобождаются определенные энергии. Конечно, Делёз отсылает к огораживанию земель в Англии. В свое время земледельцы и собственники обнаружили, что прибыльнее разводить овец. В «Утопии» Томаса Мора есть знаменитый злой отрывок о том, как овцы пожирают людей. В этот момент земли огораживают, а крестьян с них сгоняют. В конечном счете эти крестьяне пополняют ряды обобщенного пролетариата, который бродит повсюду — почти как «корабль дураков» у Фуко — и готов работать на новых фабриках. Как говорит Маркс, момент возникновения капитализма — взрывная встреча всех тех богатств, которые были собраны путем первоначального накопления (то есть разграбления Нового Света, вывоза золота и серебра из великих цивилизаций майя, ацтеков и инков), и этого плавающего, детерриториализованного скопления рабочих, поставленных в зависимость от заработной платы.