6 апреля 2021
22. Радость Жиля Делёза (Делёз)
Сегодня я хочу наполнить разговор о Делёзе некоторым содержанием, но для начала важно прояснить несколько моментов. Я уже говорил, что мне очень не хочется превращать его мысль в систему, но, очевидно, ему есть что сказать в систематическом плане. Некоторые из вас утверждают, что его философский язык метафоричен. Да, в некотором смысле, но, с другой стороны, его понятие страт, или плато, не совсем гомологично. Является ли оно аллегорическим? В каком-то смысле да — если мы опять введем в аллегорию гваттарианское понятие трансверсальности, которая представляет собой способ пересечения этих различных уровней или страт. В любом случае, как только Делёз переходит к стратам — в третьей главе, «Геология морали» (не «генеалогия»!){112} , — начинается ужасно сложный рассказ о том, как эти страты дублируются и удваиваются, блестящий эпизод, о котором нам необязательно беспокоиться. Но главная причина, по которой всё это не метафорично, заключается в том, что метафора требует системы языка, системы реальности и способности переходить от одного к другому. Хорошая сторона этого этапа французской философии заключается в том, что все уже поняли то, что позднее назовут корреляционизмом: у нас есть субъект и объект, и мы не можем говорить об одном без другого. Во всяком случае, современная философия оказалась перед дилеммой: идеализм или материализм. Так вот, мне кажется, что выбор современной французской теории, столкнувшейся с феноменологией (последним, самым сильным заявлением о том, как поставить сознание в центр, не превращая его в объект и тем самым не заключая в свои собственные пределы), состоит в объяснении движения, при котором необходимо прекратить разговоры о субъекте и объекте и начать говорить о движениях, общих для того и другого.
У Делёза, например, есть дуализм гладкого и рифленого. Эти концепты расширяются вплоть до того, что становятся общими ритмами вселенной. Неважно, относятся ли они к человеческому сознанию или к миру вещей. В этот момент они выходят за рамки метафорического. Это показывает, что у Делёза вы имеете дело с текучей материей, где никогда нельзя полагаться на различие между субъектом и объектом. Одно или другое может быть там, а может там и не быть. Вот почему эти высказывания не метафорические. Иначе говоря, этот философский язык может быть объектом, а может быть субъективной мыслью, тогда как метафора, напротив, предполагает жесткую или фиксированную категоризацию отношения языка к реальности, так что должен существовать буквальный язык, отделенный от языка тропов или деформаций, одной из которых является метафора. Это влечет за собой необходимость что-то сделать с буквальным языком, пребывающим в согласии с вещами. Нет, такому языку нет места в этом гераклитовском мире становления, описываемом Делёзом и Гваттари. И вот почему, в отличие от множества писателей, чьи тексты насыщены метафорами, у Делёза и Гваттари речь и правда идет о реальности. Вы действительно не можете отбросить эти связи, сочтя их всего лишь тропологическими украшениями, от которых можно избавиться, чтобы выяснить, что происходит на самом деле, как у Витгенштейна. Это невозможно. Иногда речь идет о формах мысли, а иногда о реальности. В любом случае таким будет ответ на вопрос, является ли эта работа метафорической.