Наверное, в следующий раз мы еще об этом поговорим, а потом перейдем к тому, что не следует называть «французским феминизмом». Именно поэтому вначале я упомянул Америку, ведь французы говорят, что постструктурализма не существует: его придумали мы, американцы. Просто мы получили всех этих авторов сразу — скопом переведенных Деррида, Фуко и Делёза — и решили назвать их постструктурализмом, поскольку это не Леви-Стросс. Так что постструктурализм — это американское изобретение. Фуко и фукольдианцы явно не любят, когда их ассоциируют с другими постструктуралистами. То же самое можно сказать и о так называемом французском феминизме. Он считается изобретением американских феминисток, особенно тех, которые не любят все эти теоретические штучки, считая их вредными или думая, что надо двигаться в другом направлении. Неважно, правы они или нет, — так или иначе, мы вернемся к этому в следующий раз.
16 марта 2021
16. Феминизм как трансгрессия (Бовуар, Виттиг, Иригарей)
Поскольку мы работаем с ключевыми словами, я хочу вернуться к Жоржу Батаю, чтобы обсудить его понятия «избыток» и «трансгрессия». Большинство людей, которых мы сейчас рассмотрим, интересуются понятием трансгрессии. Если у вас есть закон, норма, регулярность, которая часто считается или предполагается естественной, то этих людей интересует, как ее можно подорвать, ослабить ее авторитет, разрушить, заменить чем-то или трансгрессировать. Может быть, норма тут же восстановится. Может, у вас не хватит сил изменить всё сразу. Но все эти вещи поставлены на карту в понятии трансгрессии.
У Батая репутация еретика. Он аутсайдер. Он еретик в группе сюрреалистов. Его выгоняют, и он создает свою собственную группу. Его окружают другие люди, которые в некотором смысле являются классическими аутсайдерами. Я не рассказывал вам анекдоты про Батая? Наверное, нет. Мне просто хотелось рассказать вот этот. В реальной жизни — то есть по профессии — он вообще-то был библиотекарем. Очень странно, когда библиотекарь — а это респектабельные люди — питает тайный интерес к трансгрессии, оргиям, первобытным и современным. Он написал книгу о пещере Ласко, когда ее только открыли[100] . Его интересовало все еретическое и подпольное. В общем, он был библиотекарем и основал очень важный критический журналCritique , который до сих пор существует, и это один из основных теоретических журналов во Франции. Многие из самых важных философских статей появились именно там. Кроме того, Батай занял должность библиотекаря в Национальной библиотеке Франции, которая напоминает Библиотеку Конгресса. Он поддерживал отношения с Вальтером Беньямином. Беньямин погиб на испанской границе, пытаясь бежать из Франции. И сейчас ему там поставили небольшой памятник. Беньямин нес портфель, набитый заметками, которые были утеряны. Наличие таких вещей всегда интересовало и волновало людей. Как бы то ни было, после войны Париж не был разрушен — в отличие от остальной Европы. Адорно — ученик, а затем и близкий друг Беньямина — совершает первую поездку в Европу. Пожалуй, этот анекдот о Батае можно встроить в анекдот побольше. Вы знаете, что в Америке Томас Манн, конечно же, был великим немецким романистом (поскольку его переводили), одной из великих фигур литературы модерна. Он только что опубликовал «Доктора Фаустуса», свою великую книгу о современной музыке, и Адорно был его близким соратником, так что они оставались на связи. Позже Адорно напишет Томасу Манну письмо, которое приведет последнего в восторг, и он покажет его своей семье. Адорно напишет из Германии: «Lieber Herr Doktor, — или как он там его называл, — у меня для вас замечательная новость. Я только что вернулся в Германию». (Он покинул Германию в середине 1930-х.) «Удивительно, что здесь, в Германии, сегодня нет нацистов! Я спрашиваю всех, и мне говорят: „Ну конечно,я не был нацистом, но я знаю всех этихдругих людей, которые ими были“». Такова краткая история Адорно. Между тем Адорно переписывался с Беньямином, когда тот был в Париже. Беньямин работал над масштабным проектом о Франции XIX века под названием «Книга Пассажей»{64} , для которого он собрал все эти материалы. После его самоубийства никто не знал, где они. Поэтому Адорно отправляется в Париж в качестве душеприказчика Беньямина, чтобы отыскать заметки, которые могли там остаться. Он приходит к Батаю в Национальную библиотеку и говорит: «Вы были близки с Вальтером в тридцатые годы. У вас есть идеи, где он мог оставить некоторые из этих вещей?» А Батай отвечает: «Да, конечно! Они прямо здесь» — и поднимается на несколько ярусов. Если вы хотите спрятать книгу в библиотеке, просто снимите ее с полки и засуньте куда-нибудь повыше, чтобы никто и никогда не смог ее найти. Батай снимает со стеллажей огромную пачку бумаг. Это «Книга Пассажей». Беньямин оставил ее полную копию. И вот внезапно, благодаря Батаю, эта вещь спасена и опубликована. Эта история просто показывает, что Батай играл центральную, пусть и неявную, роль во многих событиях того времени.