В каком-то смысле это означает, что весь Деррида одинаков. Он будет делать одно и то же со всем. С лингвистикой, с психоанализом и, наконец, с марксизмом — со всеми видами текстов, ведь темы, с которыми приходится иметь дело в École, чрезвычайно разнообразны, а значит, и его работы будут чрезвычайно разнообразны, но совершаемая им операция — одна и та же. Является ли грамматология методом? По правде говоря, это понятие не прижилось, в отличие от деконструкции. Мы забываем, что это очередной его неологизм. И в каком-то смысле это большой успех Деррида и его последователей, успех деконструктивизма, хотя любой «-изм» — это, конечно, реификация, мысль университета, как выразился бы Лакан.
Я хочу обратить ваше внимание на то, что я рассматриваю эти проблемы в терминах реификации. То, с чем сталкивается здесь Деррида, представляет собой овеществление. Всякий смысл, вкладываемый вами в слова, постепенно сгущается, как жир на сковороде; он превращается в объект. Если нечто «означает», то нам придется подвергнуть слово «означать» стиранию. На французский «означать» можно было бы перевесть как signifier, но это слово увязло в семиотике; более распространенное выражение — vouloir dire, то есть буквально «хотеть сказать». Это очень подозрительный способ перевода значения, потому что значение, как нам казалось, неким образом объективно установлено. Философ устанавливает значение, позицию. Но если это просто vouloir dire, просто то, что он хотел сказать, тогда это может быть что угодно! Смысл распадается на части. Таким образом, вы видите, как благодаря французам само понятие смысла, к которому стремился Гуссерль, а также понятие живого настоящего и некой окончательной устойчивости вещей при таком рассмотрении рассыпаются.
В следующий раз мы рассмотрим некоторые из этих текстов и увидим, как работает Деррида; мы акцентируем внимание на небольшом разделе из «О грамматологии», где прослеживаются все основные темы раннего Деррида: присутствие, (перво)начало, сама онтология, след, различие, логоцентризм. Все они представлены в этом кратком разделе.
11 марта 2021
15. Лингвистическая политика «третьего пути» (Деррида)
Начнем с того, что есть пять направлений в современной французской теории, которые я хочу просто упомянуть, чтобы показать, что из всего этого получилось. Это означает, что на каком-то этапе нашего курса необходимо будет рассмотреть вопрос о том, что такое теория, и я очень хочу это сделать, но вряд ли сегодня. Придется также разобраться с вопросом о том, существует ли теория на данный момент. Можно ли говорить о смерти теории наряду со смертью автора, концом искусства и прочим? Безусловно, в философии в целом и во французской философии в частности наблюдается регресс — возвращение к стандартным философским дисциплинам. Теория всегда была бунтом против дисциплин; думаю, вы заметили этот бунт у Деррида, где четко прослеживается желание подорвать философскую традицию. Хайдеггер, как я уже говорил в прошлый раз, использует слово «деструкция», Destruktion, но, конечно, как такового разрушения он не имел в виду, ведь вся его работа — это набор комментариев к классике. Хайдеггер был великим классиком (classicist), и я думаю, что его комментарии к платоновским диалогам всегда интересны и полны прозрений. Во всяком случае, если теория означала восстание против философской системы, то можно сказать, что в эпоху всеобщего возвращения к системе она выдохлась. И я бы добавил, что многие превращают все эти системы в различные версии эстетики, что мы живем в период эстетизации (я заимствую это слово у Беньямина), хотя сейчас я и не могу рассказать об этом подробнее. Но мы движемся именно в этом направлении. Думаю, кто-нибудь вроде Рансьера мог бы послужить идеальным примером того, кто начал с Альтюссера, а закончил искусством. Визуальность, коммодификация, все эти вещи сегодня проходят под рубрикой эстетики. Как бы то ни было, вопрос не в этом.