4 марта 2021
14. Как избежать смысла (Деррида)
Многие из ваших вопросов касались проблем с определениями, но эти проблемы легко решить. Нет никаких определений. Это идея Ницше, и можно развить ее, выбрав один из двух вариантов. Либо человек, который спрашивает вас об определениях, враждебно относится к вашим идеям и хочет вам навредить, либо он спрашивает вас не о значении термина, а о его использовании. Вторая идея будет очень важна для нас в ходе чтения, например, Деррида и Делёза, которые утверждают, что, хотя смысл неуловим, можно показать, как используются термины; можно показать их эффекты. Так или иначе, с определениями покончено.
Кроме того, есть философские вопросы — ими можно заниматься — и, наконец, вопросы, на которые нельзя ответить, или, по крайней мере, проблемы, для которых у меня нет решения. Думаю, самый полезный вопрос был поставлен передо мной примерно так. Мы обращаемся к некоторому автору — скажем, к Сартру — и узнаем, что говорит Сартр; в каком-то смысле мы должны оценить истинность его высказываний. Иначе говоря, если мы не видим пользы от мысли Сартра, то нет особого смысла с ней возиться. Но затем мы переходим на другую ступень — например, к Лакану, — где можно найти и некоторые сартровские мотивы, и нечто радикально отличное от Сартра. Так что же из этого истинно? Или это гегелевская система, в которой есть этапы, и если да, то ведут ли эти этапы куда-то? В нашем случае они ведут куда-то во времени, но не думаю, что они достигнут какой-то предельной истины, как у Гегеля. Так что мы остаемся с проблемой, которую можно назвать «историзмом». Другими словами, мы оказываемся в ситуации, когда никаких абсолютов больше нет. Мы не достигнем стадии предельной истины. Это предпосылка так называемой постструктуралистской мысли, в ареал которой мы сейчас вступаем, и, пожалуй, это верно даже для Лакана или Альтюссера. Является ли, по Альтюссеру, марксизм предельной истиной? Да, но он пытается разобраться в том, что именно она собой представляет! Что он может сделать с предельной детерминирующей инстанцией? И является ли психоанализ для Лакана предельной истиной? Что касается Реального, то мы никогда не знаем, что это такое, пока оно не свалится нам на голову, а значит, мы достигаем его только тогда, когда мы им ослеплены. Является ли оно истиной, абсолютом? А как насчет лингвистики у каждого из них? Может ли существовать наука о языке? Может ли существовать science? Или это еще один иллюзорный концепт? Итак, в отсутствие какого-либо абсолюта нам остается выяснить, какова локальная истина каждого из этих этапов. Кто-то из вас совершенно правильно заметил, что мы вечно используем выражение «истина того-то и того-то». Истина онтического — онтологическое. Истина сартровского пристрастия к лыжам — желание скользить поверх бытия. Разве это не релятивизм? Да, но нам нужно новое понятие релятивизма. В каждом из этих исторических моментов есть своя истина. Многие немецкие мыслители — по крайней мере, представители Франкфуртской школы — используют идею «момента истины» идеи или позиции. Вся система может быть иллюзорной, но при подходящих обстоятельствах она позволяет увидеть проблеск истины. Конечно, это всё равно предполагает, что вы собираетесь встроить ее в другую, в пределе истинную систему, что противоречит антисистематическим целям этого периода.