Ладно, хватит об этом. Сегодня и в следующий раз мы будем обсуждать особую проблему, которая заключается в том, что обе наши темы — французский феминизм и киноведение — стали дисциплинами. Это означает не только то, что за ними стоят огромные библиографии, но и то, что они выработали определенные нормы. Действительно, я думаю, что многие из вас проходили или проходят обучение по какой-то из этих дисциплин. Поэтому мы попытаемся применить несколько иной подход, ведь у нас никак не получится рассмотреть историю французских женских исследований или историю французских киноисследований. Наш курс — исторический, и он укладывается в рамки того, что, полагаю, следует называть «историей идей». Фуко ненавидел это выражение, поскольку оно, разумеется, всегда применялось к нему — и вполне справедливо, ведь он изобрел собственную версию истории идей. Поэтому нам нужно взглянуть на всё это с исторической точки зрения, и прежде всего с точки зрения французской истории, в ее отличие от нашей, американской. Я уже упоминал о том, что существует напряженность (по крайней мере, в рассматриваемый нами период) между французской традицией женских исследований и американской.

Я бы сказал, что американские феминистки сочли французский феминизм в худшем случае вредным, увидев в нем гипертеоретический тупик, сáмой революционной идеей которого является идея женского письма, и сегодня мы к ней еще вернемся. Я не давал вам ни одной работы Элен Сиксу, но она — одна из ведущих поборниц идеи о том, что существует особый тип женского письма и что женщины-писательницы должны его культивировать. Американским феминисткам эта идея никогда не казалась особенно привлекательной. Но позвольте заострить это различие: французский феминизм так или иначе занимался теорией, в то время как американский, я бы сказал, в большей степени интересовала практика. Давайте я сформулирую это иначе, чтобы еще больше вас удивить. По мере своего развития американский феминизм превратился в исследование того, что мы называем «гендером». Во французском феминизме не было идеи гендера. Почему? Кажется, это очень интересный вопрос. Во-первых, французское genre включает в себя гендер, род, литературные жанры — всё что угодно, так что это не особо маркированный термин, в то время как английское gender имеет сексуальную составляющую.

Позвольте мне высказать предположение. Особого успеха в популяризации гендера как теоретического концепта добилась Джудит Батлер. Я думаю, что гендер — это нечто такое, что может включать в себя как сексуальные нормы — то есть гетеросексуальность, — так и другие вещи, которые нормативными не являются. Он может объединять все эти вещи так, чтобы различия между всеми этими явлениями затушевывались или, наоборот, не затушевывались. Таким образом, в США гендерные исследования, из которых вытекает — теория, часто порождают политику альянса, покрывающего, подобно некоему большому шатру, целый ряд различных сексуальных политик. Во Франции дело обстоит иначе, и это, очевидно, связано с тем видом сексизма, что характерен только для этой страны. Политика интеллектуалов также наложит свой отпечаток на эти движения, как, впрочем, и на всё остальное.