– Мы старались, – в унисон ответили Вейн и Лиан, переглянулись и рассмеялись.

Кэйден по-прежнему молчал, но в глазах плясали чертики.

– Нравится? – тихо спросил он.

– Очень.

– Завтра тебе закажем нормальную одежду, – вдруг буркнул Вейн, отводя взгляд. – А то так и будешь в халате ходить, отвлекать народ. И вещи твои с корабля доставят.

– А я и не против, – усмехнулся Лиан. – Очень даже отвлекающий халат.

Сирения фыркнула, но промолчала. Она машинально коснулась запястья – там, где ещё недавно был браслет, подарок Тастаса. Пусто. Видимо, не выдержал вспышки энергии на арене, когда пробуждалось Сердце. Грустно, но это лишь вещь. А вещи можно сделать новые.

Ужин оказался удивительно вкусным – лёгкие закуски, горячее, десерт. Скрабер, успевший обследовать дом, деловито ползал по потолку террасы, изучая освещение. Иногда свисал вниз и забавно помигивал.

В какой-то момент на столе жалобно пискнул коммуникатор. Сирения глянула на него, потом на парней.

– Что там?

Лиан поморщился, потянулся к коммуникатору, но Вейн его опередил.

– Запросы, – буркнул он. – Желающие попасть в семью. Двенадцать штук за последний час.

Сирения подавилась вином.

– Сколько?!

– Двенадцать, – повторил Вейн. – Ещё восемь в обработке.

Она перевела взгляд на Кэйдена.

– И что вы им отвечаете?

– Пока ничего, – спокойно ответил он. – Ждали тебя.

Сирения посмотрела на троих. На их лицах читалось напряжение. Они боялись, что ей мало их троих.

– Только вы, – сказала она тихо. – И никого больше не будет. Понятно?

Лиан выдохнул так, будто скинул гору. Вейн отвернулся, но она успела заметить, как дрогнули его губы. Кэйден просто смотрел, и в его глазах было столько всего, что у неё перехватило дыхание.

– Понятно, – ответил он за всех.

Повисла пауза. Сирения отпила ещё вина и спросила:

– Кстати, что там с Чарой? И с вашей матерью?

Вейн хмыкнул, откинулся на спинку стула:

– Чара – под домашним арестом. Двадцать лет без права покидать свой сектор. Женщин мало, ссылать на рудники нельзя. А вот её мужья… – он усмехнулся, – они нарушили закон, действовали по указке. Так что их – на рудники. Лет на десять, пусть поработают.

– Справедливо, – кивнула Сирения. – А Гиза?

Кэйден ответил первым:

– Она повинилась перед отцами. Сказала, что была слепа и позволила себя обмануть. Просила передать, что придёт лично, когда мы будем готовы.

– И что вы?

– Сказали, что подождём. Решать тебе.

Сирения помолчала, глядя на закат.

– Пусть приходит. Когда-нибудь. Может, не завтра, но… она всё-таки ваша мать.

Лиан улыбнулся и сжал её руку под столом.

Свечи догорали. Звёзды высыпали на небе. Скрабер наконец спустился и устроился на перилах, свернувшись клубочком.