Сирения выдохнула.

– Ну и нравы, – пробормотала она. – Ладно, пошли, главный самец. Работа ждёт.

Птах деловито засеменил следом, сжимая в клюве оброненную кем-то блестящую гайку. На всякий случай.

Дорогу пришлось спрашивать трижды. Первый прохожий сделал вид, что не понимает общего языка. Второй долго и задумчиво рассматривал её, потом птаха, снова её и в итоге посоветовал идти «вон туда, где огни гаснут». Третий – пожилой механик с промасленной тряпкой через плечо – ткнул пальцем в нужном направлении и буркнул: «Доки Тастаса? Второй поворот, потом налево, потом прямо до запаха горелого металла. Не ошибёшься».

Запах горелого металла и правда привёл.

Доки представляли собой длинный ангар, забитый ящиками, запчастями и парой остовов кораблей, которые, кажется, ждали своей очереди на переплавку. Некоторые корабли стояли в ремонтных стапелях, другие просто были пристыкованы к техническим отсекам. Тускло светил холодный гелий-3, где-то мерно стучал механизм, воздух был тяжёлым от масла и раскалённого металла.

В центре этого хаоса, склонившись над раскрытой панелью какого-то агрегата, стоял Рогатый.

Рога у него были самые настоящие – витые, как у барана, но с металлическим отливом, уходящие назад и чуть в стороны. Сам он был под два метра ростом, коренастый, с грубой кожей песочного цвета и четырьмя руками, две из которых ловко орудовали инструментом, а две держали голограмму с чертежом.

– Тастас? – позвала Сирения, стараясь перекричать шум.

Рогатая голова повернулась. Глаза – жёлтые, с вертикальным зрачком – окинули её быстрым взглядом, задержались на птахе, потом вернулись к лицу.

– Что надо? – голос оказался низким, но не злым.

– Я тот, кто чистит шахты, – Сирения протянула бумажку. – От Крогга.

Тастас вытер одну пару рук о ветошь, взял записку, пробежал глазами. Хмыкнул.

– Крогг пишет, что ты мелкий, влезешь куда надо. И что птица твоя – на удачу. – Он покосился на птаха, который уже вовсю изучал очередную блестящую гайку. – Правда, что ли?

– Чистая, – кивнула Сирения. – Уже два раза жизнь спасала.

– Ну, посмотрим, – Тастас сунул записку в карман. – Жильё – каморка за складом, там же узкая душевая с лейкой и туалет, и плитка. Кредиты – после испытательного срока. Документы сделаем, если не пропадёшь в первой же шахте. – Он усмехнулся, обнажив ряд острых зубов. – Идёт?

Сирения огляделась: масло, грязь, гул, бесконечные ящики и ржавые запчасти. Её новое рабочее место.

– Идёт, – сказала она. – Когда приступать?

– Завтра в семь покажу, что делать. Сегодня – обживайся. – Тастас махнул одной из рук в сторону тёмного прохода. – Там разберёшься.