Рядом кто-то преданно дышал в штанину.

Она опустила глаза. Птах сидел у самой ноги, прижавшись боком к её ботинку, и глядел снизу-вверх с таким видом, будто только что совершил подвиг. В последний момент, когда створки шлюза уже начали смыкаться, он выскочил наружу с воплем, подозрительно похожим на «кудкуда!», и теперь явно ждал похвалы.

– Нагадишь на меня – суп сварю! – беззлобно пригрозила Сирения.

Птах заискивающе курлыкнул.

Она вытащила из кармана мятую бумажку с адресом, вздохнула и побрела в указанном направлении.

Станция шумела, переливалась огнями, пахла тысячью чужих жизней. Сирения вертела головой, пытаясь разобраться в указателях, и чуть не врезалась в компанию, которая выплыла из-за угла.

Точнее, вышагивала. Ногами. Которые были корнями.

«Слишком много корней в моей жизни в последнее время! » – мелькнуло в голове.

Группа гуманоидов – высоких, стройных, с цветущими ветками вместо волос – двигалась плавно, будто танцуя. Впереди шествовала девушка с пышной розовой шевелюрой, от которой пахло мёдом и весной. Увидев Сирению, она притормозила, окинула её брезгливым взглядом и фыркнула:

– В тебе есть наша кровь, но какой же ты страшный, лысый… И всего два корня. Ни один Сад не возьмёт тебя даже чистильщиком побегов. Мне даже жаль тебя.

Сирения тупо моргнула. Потом выпрямилась, насколько позволял мешковатый комбинезон, ткнула пальцем в птаха, который тут же нахохлился, и выдала:

– Я чистокровный человек. И нафиг мне ваш Сад, когда я – главная самка гнезда. – Она кивнула на птаха. – Это самец, между прочим, представитель древней расы пернатых певунов. А я уже чистильщик вентиляций. Вы только что оскорбили две расы в моём лице! Это попахивает межгалактическим скандалом!

И в этот момент её тело коротко полыхнуло сиреневым.

Девушка-цветок отшатнулась. Её свита дружно ахнула и попятилась.

Птах, почуяв момент, нахохлился и выдал грозное:

– Тахтахтах!

Девушка нервно сглотнула. Розовые лепестки на её голове мелко задрожали. Обернулась на своих – те дружно сделали вид, что рассматривают потолок станции.

– Мы… приносим извинения, – выдохнула она, глядя на Сирению с таким выражением, будто перед ней внезапно материализовался межгалактический трибунал. – Я не хотела оскорбить… никого.

Она обвела рукой свою свиту. Те закивали – кто-то испуганно, кто-то растерянно, а один молодой побег даже поклонился.

– Вот так-то лучше, – кивнула Сирения. – Цветите дальше.

Компания поспешно ретировалась, унося с собой запах мёда и лёгкий аромат паники. Парень с зелёными волосами обернулся на прощание и долго смотрел вслед, пока его не затянуло в толпу.