В док она вышла с птахом под мышкой, как обычно. И замерла.

Рядом с Тастасом толпились существа. Трое, нет, четверо. И все смотрели на неё. На Мелкого.

– Мелкий! – рявкнул Тастас из-за спин. – Иди сюда. Клиенты.

Оказалось, что за несколько дней слава о новом чистильщике, который лезет в любую дыру и всегда возвращается живым, разлетелась по станции быстрее, чем вонь от утилизатора.

– Ты тот самый? – спросил низкорослый, но очень широкий тип с тремя глазами. – У меня на рудовозе вторая труба забита. Твари, наверное. Газом травили – бесполезно.

– Я, – коротко ответила Сирения, опуская птаха на пол. Тот сразу засеменил к куче металлолома – коллекция требовала пополнения.

К вечеру у неё было четыре заказа. Четыре! Тастас радостно потирал руки:

– Я же говорил – ты на вес золота. Работай, Мелкий.

Первые кредиты пришли на браслет через два дня. Сирения смотрела на светящиеся циферки и глупо улыбалась. Впервые за долгое время у неё было не только то, что можно унести в карманах.

Вечером она отправилась в торговый отсек.

Это был отдельный мир: ряды автоматов, палаток, лотков, где можно было купить всё – от еды до запчастей для двигателя. Сирения бродила между ними, как ребёнок в парке аттракционов.

Первая покупка – кружка. Керамическая, с дурацким рисунком какого-то местного зверька. И главное – дешёвая. Она просто стояла и держала её в руках, чувствуя тепло. Не металл, не пластик – настоящая.

Потом была тарелка. Ложка.

И тут она увидела матрас.

Он лежал на прилавке – толстый, мягкий, пахнущий чем-то свежим. Сирения представила свою скрипучую койку с комками вместо наполнителя и поняла, что не уйдёт отсюда без него. Комплект белья прилагался.

Коробка с кофе нашлась в конце ряда. Маленькая, жестяная, с надписью на непонятном языке. Но пахло из неё правильно.

– Тот самый? – спросила она у продавца – древнего существа с длинными ушами.

– Тот самый, – прошамкал тот. – Тастас у меня берёт. Скидку сделаю, раз свой.

Последней покупкой стала лежанка – пушистая, ярко-розовая, из тех, что обычно берут для кошек. Другого цвета не было. Сирения долго сомневалась, но потом представила, как птах будет в неё зарываться, и купила.

Дотащить всё до каморки помог Борк. Он как раз шёл мимо, гружёный каким-то агрегатом, и не удержался от комментария:

– Мелкий, ты чего, гнездо вьёшь? Или жениться надумал?

– Скажу, если соберусь, – огрызнулась Сирения без злости.

Борк хмыкнул, взвалил матрас на плечо.

Вечером Сирения сидела на новом матрасе, пила кофе из новой кружки и смотрела, как птах с подозрением обходит лежанку. Обнюхал, ткнул клювом, отскочил, снова подошёл. Розовый пух топорщился, птица явно не доверяла этому великолепию.