Сирения зашлась в хохоте, хватаясь за живот.

– Это не смешно, – процедил он сквозь зубы.

– Ещё как смешно! – выдохнула Сирения, вытирая слёзы. – Ты, грозный коммандер стражи, пал жертвой птичьей любви!

Вейн открыл рот, чтобы выдать что-то убийственно язвительное, но в этот момент птах поднялся, отряхнулся и, надменно задрав клюв, прошествовал к дереву. Он взлетел на ветку, где сидела самочка, и с достоинством уселся рядом.

Вейн стоял, пытаясь пригладить волосы, и смотрел на неё так, будто она лично устроила этот птичий апокалипсис.

– Ты чудовище, – сказал он.

– Возможно, – пожала плечами Сирения.

– Из себя ничего не представляешь, вечно нарываешься, с твоим появлением всё не так. Да даже твоя птица меня бесит – на тебя похожа.

Сирения хмыкнула, но промолчала. Птах на ветке возмущённо фыркнул, услышав про себя.

Вейн вдруг шагнул к ней. Взял за плечи, заглянул в глаза.

– Я не знаю, что там в голове у Лиана. Эти поцелуи ничего не значат. Мы никак не можем быть парой.

– Да что вы к этим поцелуям привязались! – не выдержала Сирения. – Подумаешь, невидаль какая! С тобой по пьяни случайность произошла, а с Лианом – ради науки. Что в жизни не случается? Это же не конец света.

– Ты просто не понимаешь, – голос Вейна дрогнул. – Мы никогда не целуемся. Ни с кем. Только с женой. И только с ней происходит отклик – загораются символы, приходит тепло. А тут – ты! Парень неизвестной расы. – Он сглотнул. – Я с ума схожу от этих мыслей. Держись от меня подальше.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь.

Сирения смотрела ему вслед, чувствуя, как каждое его слово отзывается где-то глубоко внутри. «Только с женой. Отклик. Тепло ». Теперь понятно, почему они так носятся с этими поцелуями. Для них это не просто жест – это магия, связь, традиция. А она со своим дурацким свечением влезла и всё поломала.

Стоп.

Она замерла.

С женой.

Отклик.

Тепло.

– Я что... – прошептала она, глядя в пустоту. – У меня... мужья?

Птицы на ветке, прижавшись друг к другу, смотрели на неё сверху. Птах виновато гуркнул.

– Ты со мной или как? – спросила Сирения, глядя на него.

Птах перевёл взгляд на самочку, потом на хозяйку. В его глазах читалась мука выбора.

– Хорошо, – вздохнула Сирения. – Зайду позже. Разбирайся со своими делами.

Она положила фрукты на скамейку, развернулась и побрела по дорожке. Мысли путались, в груди ныло так, будто там что-то сжалось в тугой узел. От его последней фразы – «держись от меня подальше» – внутри всё холодело. А от собственной – «у меня мужья?» – становилось попеременно то жарко, то душно.

Она вышла из сада, свернула в коридор и едва не врезалась в Кэйдена.