— Что… — я лежал в дыре, и поэтому целиться из револьвера было куда удобнее. Упор оказался надёжным. — О чём ты говоришь?

Фельдшер усмехнулся, не сводя с меня глаз. Это странное состояние настоящего Димы, тот факт, что в его теле вообще оказался попаданец… разве во всех книжках про них носителю не полагалось сперва помереть? Получается, Артамонов всё-таки убил парнишку?

— А ты думал? Я ж хотел тебя лесу отдать, да вещички твои в тушу сложить. От моего яда человек неделю без движения лежит, пока его лесные звери едят. А ты вон оклемался, память только отшибло маленько. Не знаю даже, что не так пошло.

Гриша застонал, попытался приподняться, но сил не хватило.

— Лежи уж, казачок, — бросил Артамонов, даже не глядя в его сторону. — Тебе сейчас не до геройства.

— Зачем всё это? — не удержался я от вопроса.

— Затем, что лес нужно кормить, — фельдшер переступил с ноги на ногу, но штуцер не опустил. — Крытин, дурачок, всё какую-то колдовскую силу искал. Но я-то не сумасшедший, Жданов. Я знаю, что если лесу не приносить жертву, он взбунтуется. Я это всё для людей делал, понимаешь? И ты мне очень помог.

— Каким образом?

— Помнишь тунгусов, что на бурят напали? Так они меня искали, правда, сами об этом не знали, — осклабился Артамонов, а потом облизал пожелтевшие зубы. — Я парочку их охотников… ну, ты понял. Вот они и пошли леса шерстить. А тут вы с Григорием. Я тогда Алексею Алексеевичу на ухо и шепнул, что нужно вас в разъезд послать. И так удачно вы тунгусов порезали! Я тогда понял, Дмитрий, что ты мой талисман. Прошёл с тобой до самой Читы. С Крытиным нехорошо получилось, но он же совсем безумный был, хоть и делали мы одно дело. Но рисковать не хотелось. А теперь, когда мы оказались так близко к тунгусским пещерам, грех не воспользоваться этим.

— Так это ты… Маринку?.. — Григорий даже сквозь боль нашёл силы прохрипеть это.

— И Маринку, и других, — равнодушно пожал плечами Артамонов. — Но это не напрасные жертвы. И вы не просто так помрёте, а чтобы лес и духов успокоить.

— Сейчас ты за всё ответишь, — процедил я, взводя курок.

— Опусти револьвер, Жданов, — Артамонов наставил штуцер прямо мне в лицо. — Вы оба уже не жильцы.

Я моргнул, прогоняя дурноту. Отчего-то у меня начало темнеть перед глазами. Я выстрелил первым, не покидая своего укрытия.

Пуля просвистела мимо, и в тот же момент Артамонов выстрелил из штуцера. Я захрипел и выронил пистолет, пытаясь зажать горло. Крови было слишком много. Фельдшер закинул оружие за спину, подошёл к дыре и выволок меня оттуда. Бросил на каменный пол, как мешок с картошкой.