— Меня зовут Крытин, — осклабился пожилой мужчина. — Иосиф Васильевич. Владею парой десятков душ в Хандагатае.
— Для такого места, как Чита, поди, целое состояние, — улыбнулся я. — Жданов, Дмитрий Лаврентьевич.
Крытин подал мне руку, не снимая перчатки. Я свои тоже не снимал — таков уж был этикет. Мы обменялись рукопожатиями. Пихтовый аромат стал ещё сильнее.
— Так чем вы хотели поинтересоваться?
— Откуда вы? Казаков в Чите много, но вас я вижу впервые, — улыбнулся помещик.
— Почти с самого Байкала, — ответил я.
— Вас привёл штабс-капитан? — Крытин налил себе водки в рюмку и кивнул в сторону Алексея Алексеевича.
— Так точно, — я сделал себе бутерброд, положив на тонко нарезанный хлеб пару кусочков рыбы. На вкус я её не узнал, но была она куда жирнее и солонее той, что я пробовал раньше. И, может быть, с хлебом вкус раскрывался полнее. С удовольствием откусив кусочек и запив его шампанским, я выжидающе поглядел на Крытина.
— А сам он откуда? — спросил тот с невинной улыбкой.
— Мне почём знать, ваше благородие? Приставили — значит, приставили. Мы под командование сотника Травина переходим.
— И дальше на восток?
— И дальше на восток.
— А ваш штабс-капитан? Он останется?
Крытин определенно вёл себя слишком подозрительно.
Глава 12
Я только пожал плечами и доел бутерброд. Крытин всё пытался меня разговорить, но я прикидывался простаком — мол, какие там штабс-капитаны, мне бы скорей до конюшни добраться. Помещик злился, поджимал губы и, наконец, махнул на меня рукой.
Он отошёл к двум пожилым господам во фраках. Вообще, штатских тут было раз-два и обчёлся, человек пять. Все прочие были либо армейскими офицерами, либо казаками. Травин как раз закончил мучить Муравьёва разговорами и отправился дальше. Сотник, совершенно не скрываясь, поглядывал на молоденьких и дам постарше.
Я заметил, что Григорий уже расположил к себе нервную девушку и её мать. Или няню, кто их разберёт. В любом случае, они уже тихо посмеивались над какой-то шуткой казака, прикрывая рты веерами. Я же направился наперерез Травину.
— Господин сотник, — сказал я. — Разрешите обратиться?
— Разрешаю, казак, — спокойный, тёплый взгляд скользнул по мне.
Травин был похож на человека, так и пышущего жизнью. Румяный, гладко выбритый, черноглазый, чуть смуглый. Он осмотрел меня с ног до головы, потом заложил руки за ремень. Его нисколько, казалось, не интересовали стоящие на столах блюда и напитки.
— Мы с товарищами поступаем под ваше начало и выдвигаемся к Амуру, — начал я. Травин кивнул.
— Ну, это ещё когда будет, — улыбнулся он.