Пришпорив коней, мы втроем отправились к стоянке эхиритов.
Солнце стояло уже высоко, небо было ясное и безоблачное. Но, несмотря на хорошую погоду, сердце щемило какая-то тихая, неясная тоска. Словно что-то плохое уже случилось, и предотвратить это мы никак не сможем.
На место добрались без приключений. Нас встретил десяток бурятов — настоящих охотников и воинов.
Однако я оказался прав, когда сказал штабс-капитану, что бояться нам нечего. Кабы было желание, эхириты могли бы перестрелять нас из луков еще издали. Но они не хотели войны.
Я подъехал к охранникам стоянки и заговорил на бурятском:
— Амар мэндэ! Мы хотим проехать дальше на восток. Нас почти шестьдесят человек, все конные. Никакого разбоя учинять не станем.
— Я тебе верю, казак, — после небольшой паузы ответил старший из охотников. — Но удаган сказала, что за вами идет беда.
— Кто? — не понял Григорий, знавший бурятский похуже.
— Шаманка, — пояснил я.
— Нехристи… — злобно процедил сквозь зубы Митя, но его, к счастью, никто, кроме меня, не услышал.
Я стрельнул в его сторону недовольным взглядом, но Митя отвернулся, словно бы и не заметив моего предупреждения. Дернул же меня чёрт взять с собой малознакомого человека.
— Мы ночью костёр видели, верстах в тридцати отсюда, — сообщил я бурятам. — Там буруу на нас напали.
Буруу означало «отверженный». Человек, совершивший столь тяжкие преступления, что от него отвернулось племя и род. Охотник, что говорил со мной, мрачно кивнул.
— Хараа в стаю сбились. Жаль, что вы с ними встретились.
Хараа — чёрный. Просто дурной человек или разбойник. Я кивнул с пониманием и сказал:
— Так вы нас не пропустите?
— Удаган сказала, чтобы объезжали.
— Да мы вас тогда порубим просто! — неожиданно взвился так и не пожелавший утихомириться Митя.
Глава 5
— Возвращайся-ка ты к нашим, Митрофан, — положив руку на рукоять шашки, с угрозой в голосе произнес я.
Тот хотел было возразить, но Григорий тоже глянул на него настолько многообещающе, что Митя отступил.
Ничего больше не говоря, он лишь в сердцах плюнул наземь и развернул лошадь.
Мы какое-то время провожали его взглядами.
— Не серчайте на него, — буркнул Григорий бурятам. Без особой охоты (он тоже считал, что не пристало казаку извиняться перед бурятами), но куда с большим пониманием ситуации, чем задиристый Митрофан.
— Всякие люди бывают, — миролюбиво сказал охотник. — Но лучше и вы поезжайте с ним.
— Погодите, — не сдавался я. — Может вы разрешите поговорить мне с вашей удаган?
Не успел бурят ответить, как за нашими спинами раздался пронзительный свист. Наши лошади заржали испуганно. Разворачиваясь на звук, я успел заметить вылетающие из леса стрелы.