— Спрашивай, — Алексей Алексеевич снова разлил водку по рюмкам.
— А вы какую-то логику в его действиях установили? Как часто ему убивать надо? В какой сезон чаще выходит? Может, он только по весне, ну… котелок у него протекать начинает…
Штабс-капитан смерил меня пронзительным взглядом. Даже не усмехнулся, как он часто делает, а скорее смекнул что-то и поглядел совсем не по-доброму. Потом протянул мне рюмку. Вторую подал Григорию.
— Вы пейте, пейте, казаки, — ласково сказал он и первым опрокинул в себя водку.
Мы нанизали на вилки закуски, тоже выпили. Где-то на улице завыли собаки. Только тогда Алексей Алексеевич спросил:
— Ишь, как заливаешь грамотно. Неужто встречался с такими?
— Нет, ваше благородие. Просто вот раздумываю…
— Душевнобольных много видел? Бесноватых?
— Слава Богу, нет.
— Но знаешь, что они по весне особенно страшные, — кивнул сам себе Алексей Алексеевич.
Я понял, что спалился. Конечно, не про то, что попаданец из будущего. Но вот подозрения на другой, куда менее приятный счёт могли возникнуть.
Глава 10
Нужно было кровь из носу хоть как-то оправдаться. Но в голову, как назло, ни одна толковая отмазка не приходила. К счастью, Алексей Алексеевич с плеча не рубил. Пока помалкивал, сверля меня взглядом.
— Вот что я тебе скажу, Жданов, — наморщив прорезанный редкими морщинами лоб и задумчиво глядя на меня, начал штабс-капитан. — Зимой его не слышно, не видно. Ни единого следа. По осени одна-две пропажи, бывает, случаются. Но может, это и не его работа вовсе. Туши редко находят. Зато летом и весной — просто кошмар. Мы ж всю тайгу прочесать не можем. Так что невдомек нам, кого он в малых сёлах и острогах убивает. Вот только в Чите человек десять прошлым летом сгинули.
— Так в Чите ж человек семьсот живёт, а то и больше, — заметил Гришка, почесывая подбородок. — Немудрено, что сразу панику подняли.
— А он ещё и по всему Забайкалью бродит…
— Григорий, а ну-ка вспомни одежду у стоянки, — осенило меня. — Бурят-то эта падаль режет так же, как и наших. Ему будто вообще всё равно, кого убивать.
— А может, он бесноватый? — предположил Гришка. — Как ещё-то может быть?
Я вдруг поймал на себе заинтересованный взгляд Алексея Алексеевича. Тот явно ожидал, что я выдам ещё какую-то… слишком точную информацию.
Я вздохнул. Делать нечего. С союзниками лучше играть в открытую. Поэтому я решился, набрал полную грудь воздуха и сказал:
— Ну, допустим, прав ты, Григорий. Вот, положим, он бесноватый. Только что с того? Каким бы дураковатым он не оказался, как ему такие тяжести таскать на себе удается? Боюсь я, что не один он действует. Может, у него сообщник имеется. Может, даже секта целая.