Раздались первые выстрелы.
Глава 20
Наши казаки укрылись за высоким бортом, временами отстреливаясь из ружей почти вслепую. Расстояние до джонки сокращалось, но ещё не было ясно — попытаются ли богдойцы брать нас на абордаж?
Я побежал к борту, чтобы не оставаться на открытом месте слишком долго. Прямо на бегу разрядил весь барабан револьвера — первый ряд стоявших на джонке богдойцев попадал за борт. Вражеская пуля высекла щепки из деревянной постройки на палубе, что мы использовали как стойло для лошадок.
Добравшись до борта, я спрятался за ним вместе с остальными казаками.
— Хорошая прогулка, правда, ребята? — улыбнулся я, перезаряжая револьвер.
Богдойцы сделали ещё несколько залпов. Мы слышали, как под вражескими пулями трещит деревянный борт баржи.
— Да вот только чайки разгалделись, — ответил один из наших.
Из-за деревянной постройки показались Гриша, Федя и наш урядник. Вооружённые штуцерами, они стреляли по богдойцам и потом сразу прятались за стойлом. Гаврила Семёнович прокричал нам:
— Что ж вы, казаки, как девицы, попрятались? Зарядились, так по моей команде! Раз, два, залп!
Мы поднялись над бортом и выстрелили одновременно. С десяток богдойцев повалился на палубу. Остальные начали спешно разворачивать джонку. Я поберёг револьверные пули и спрятал оружие в кобуру. Джонка на вёслах стремительно разрывала расстояние. Гаврила Семёнович подошёл к нам.
— Раненые есть? — спросил урядник.
— Никак нет, — ответили казаки.
— Был бы у нас дощаник, — вздохнул рябой, разглаживая пышные рыжие усы.
— Задали бы им жару, — согласился Григорий.
Но богдойцы позорно бежали, попытавшись откусить кусок больше, чем могли бы проглотить.
Спустя несколько дней мы прибыли к разрушенному старому острогу. Одна стена его ещё сохранилась каким-то чудом и успела порасти травой. Но все прочие были сожжены вместе с другими деревянными постройками.
Руины смотрели на нас с двух сторон — на берегу, должно быть, стоял основной острог. На островке рядом — ещё один. От него тоже мало что осталось.
— Мощная крепость была? — спросил я у Игната Васильевича, старейшего казака из всего нашего отряда.
Большую часть времени он проводил с лошадьми, и работы у него было немало. Конечно, и мы помогали старику убирать навоз и кормить, да поить лошадок. Но всё равно перевозка лошадей по реке отнимала у него много сил. Сейчас он выбрался на воздух, чтобы хоть немножко перевести дух.
Игнат Васильевич пожал плечами.
— Не такой уж я старый. Острог лет сто пятьдесят как оставили. Но он же весь из дерева был, чтоб против эвенков с их стрелами обороняться. Вот только эвенки сами к нашим пришли, попросили их от манчжуров защитить. А когда цинские подошли на своих лодках, да с пушками… сам понимаешь. Но дрались хорошо, я слышал.