— Так не бывает, — шепнул я сам себе.
Крытин залился безумным, бесноватым хохотом.
Глава 14
Я перевёл дух, пытаясь унять дрожь в руках.
Что-то было не так. Не в колдовстве Крытина, а в самом старике. В том, как гордо он стоял прямо под пулями. Будто и впрямь верил, что неуязвим. И словно эта вера наделяла его невероятной силой.
Слуга у телеги наконец зарядил ружьё. Вскинул его, целясь прямо в меня. Чёрное дуло смотрело мне в грудь, в то время как мой револьвер был направлен ему в голову. И тут позади грохнул выстрел.
Алексей Алексеевич приподнялся на локте и выстрелил из своего револьвера. Пуля вошла слуге в живот, но тот всё же успел дёрнуться и нажать на спуск.
Штабс-капитан вскрикнул, выронил револьвер и схватился за плечо. Тёмное пятно быстро расползалось по мундиру. Крытин даже не подумал воспользоваться этим преимуществом. Он просто начал выплясывать посреди двора, потрясая своими костяными амулетами и злобно вереща.
— Ваше благородие! — рванулся я к штабс-капитану, но он остановил меня жестом.
— Стой, Жданов, — прохрипел офицер, морщась от боли. — Слушай. Его сила не столько в колдовстве, сколько в твоей собственной голове.
— Да понимаю я!
— Ты поверил, что он неуязвим, — упрямо цедил Алексей Алексеевич, глядя мне прямо в глаза. — И оттого мажешь. Так не ты первый! Он страхом тебя убьёт, ему и нож не нужен.
Я глянул на Крытина. Тот перестал смеяться и теперь смотрел на нас настороженно, как старый, хитрый зверь. А потом вдруг его рожу перекосило какой-то особенно гадкой ухмылкой.
— Возьми себя в руки, Жданов, — твёрдо сказал штабс-капитан. — Ты ж казак.
Я глубоко вздохнул. Сжал револьвер покрепче. Верил ли я в его колдовство? После того, как сам оказался после смерти в чужом теле? После того, как приготовленные мною блюда ставили людей на ноги или делали их чертовски сильными? Поверил, несмотря на всю свою советскую атеистическую закалку, и тем самым дал сумасшедшему старику власть над собой!
Я прицелился. Крытин вдруг замер, посмотрел на меня с вызовом. Моя рука с револьвером наконец-то перестала дрожать.
Но безумец оказался быстрее. Он рванул ко мне с такой прытью, что я даже не успел выстрелить. Крытин врезался в меня, выбил из рук револьвер, и мы оба рухнули на землю. Пальцы его мёртвой хваткой вцепились мне в горло, ногти впились в кожу. Я захрипел, пытаясь сбросить старика, но силы в этом высохшем теле оказалось немерено.
— Думал, я старый? — прошипел он мне в лицо, и от его дыхания разило гнилью и хвоей. — Думал, легко меня взять? Я тридцать лет так чужую жизнь и силу краду! Тридцать лет! Никто, никто не смел…