Но радоваться было некогда. Гриша явно вляпался в неприятности! Понимая, что товарищу срочно нужна помощь, я уже готов был карабкаться назад, но скелет почему-то приковал моё внимание. Я позволил себе лишь пару секунд, чтобы оглядеть его внимательнее. Рёбра и череп были украшены резьбой, и это осознание вдруг заставило меня замереть на мгновение. Выругавшись себе под нос, я подбежал к костям.
Это явно было какое-то ритуальное место, но точно не захоронение! Тунгусы — да и вообще — ни один из коренных народов — не вырезали узоры на костях своих мертвецов. Но было что-то знакомое в этих линиях и спиралях. Я вытащил из поясной сумки костяной нож, что снял с убитого тунгуса ещё в начале нашего путешествия.
Узоры и впрямь были очень похожи. Сам не знаю почему, видимо, почувствовал что-то сердцем, я склонился над мертвецом и вложил нож в его руку. Я бы не удивился, если бы костяшки сомкнулись на рукояти, но ничего такого не произошло. Однако спустя секунду своды пещеры оглушил медвежий рёв.
Снова отругав себя последними словами за то, что трачу время неизвестно на что, пока товарищ в беде, я бросился к верёвке, всё ещё свисавшей из прохода. Слава Богу, Гриша закрепил её где-то, перед тем, как кто-то на него напал.
С третьей попытки я смог допрыгнуть до её конца. Подтянулся одними руками, сжав зубы, потом ещё раз и ещё, пока не забрался в дыру. Когда под ногами появилась хоть какая-то опора, ползти стало значительно легче.
Добравшись до выхода в большую пещеру, я замер. В пещере кто-то был. Я прополз ещё чуть-чуть, стараясь не привлекать к себе внимания.
Гришка лежал на полу, зажимая грудь. Крови было много, но наш враг, кем бы он ни был, не знал о чудесных свойствах гуранского чая. А рядом с ним, что-то шепча себе под нос, ходил мужчина со штуцером. К своему ужасу, я узнал тёмно-зелёную казачью форму и фуражку.
А ещё через мгновение я разглядел и лицо негодяя. Невольный вздох гнева и негодования вырвался из моего рта, и мужчина сразу же повернулся к дыре.
— А я всё ждал, когда же ты появишься, — усмехнулся мужчина и направил на меня штуцер.
— Ну давай, вылезай, я всё чисто сделаю. Одна пулька, и мучиться не будешь, — ласково сказал человек, которому я так доверял.
Глава 18
В свете догорающего фонаря я увидел белое как мел лицо Григория. Он попытался дёрнуться, зажимая рану рукой, но только скривился от боли. А рядом с ним, вскинув штуцер, стоял наш фельдшер Артамонов. Его хищная улыбка совсем не вязалась с тем образом, что он старательно создавал раньше.
— Вылезай давай, — усмехнулся Артамонов. — Живучий ты, Жданов. Знаешь, как я удивился, когда ты тогда живым вернулся в станицу из леса?