— Зябко, — сказал Григорий, кутаясь в шинель. — Ночью мороз ударит.
— До зимы бы успеть, — отозвался Фёдор. — Лагерь укрепить, припасы запасти.
Урядник только крякнул согласно. Порывами налетал ветер, бросая в лицо редкую водяную пыль. Буряточка подо мной встряхивала головой, отфыркивалась, но шагу не сбавляла.
К вечеру, когда солнце уже садилось за сопки и небо из стального превратилось в кроваво-красное, мы добрались до места. Стойбище стояло в распадке, у протоки, прикрытое от ветра сопками. Мы сразу же насторожились. Неестественная тишина и отсутствие дымка над жилищами предвещали беду.
— Обожди, — остановил меня Григорий. — Я первый.
— Шиш, — усмехнулся я. — Ты языка не знаешь.
Я двинулся вперёд, вытащив из кобуры трофейный английский револьвер. Пуль к нему почти не осталось — от силы на два барабана, но выбирать не приходилось. Казаки двинулись за мной. Меж тем, водяная пыль уже превращалась в неуверенный дождик.
Следов на земле было не счесть. Какие-то мелкие вещи и стрелы были втоптаны в сырую грязь и прелую листву. Там и тут темнели пятна крови. Кого-то явно тащили к реке, оставляя глубокие борозды. Тащили живыми, по следам было понятно, что орочи сопротивлялись и упирались. У крайнего шалаша валялся опрокинутый котёл, рыба рассыпалась по траве.
Глава 22
Первые тела нашли сразу у ближайшего жилища, крытого корьём и берестой. Мужчина в халате из рыбьей кожи лежал ничком, раскинув руки, а чуть дальше ещё двое. Все с ранами от сабель. Враг не хотел поднимать шума.
— Недавно, — Григорий наклонился, потрогал кровь. — Ещё не запеклась.
Из крайнего шалаша торчали чьи-то ноги. Бедолага, наверное, не успел выбежать. Рядом валялся сломанный лук.
— Врасплох их застали, — Фёдор кивнул на тела. — Пока спали, видать.
Следы уходили к воде, вниз по течению.
— Сколько их? — спросил Фёдор.
— Да разве в темноте разберёшь, — Терентьев прикинул на глаз, вглядываясь в следы. — Много. Сотни, может, полторы, а может, и больше. Конные. И, похоже, пушки везут — вон там следы от колёс тяжёлые, далеко вдавливает.
Мы переглянулись. Нужно было двигаться следом, чтобы хотя бы разузнать, что случилось и сможем ли мы найти способ спасти орочи. Все это понимали, но понимали также и то, что против большого отряда нам пятерым не сдобровать.
— Лошадей оставляем и следом. Грязи и впрямь слишком много, увязнут, родненькие, — коротко высказал Гаврила Семёнович то, что было на уме у каждого.
Гаврила Семёнович, Терентьев и Федя зарядили штуцеры, мы с Гришкой и так шли с револьверами наготове. Мы двигались сперва под прикрытием раскидистых елей, потом, уже ближе к берегу, пришлось выйти на относительно открытое место. На руку нам сыграли опустившиеся сумерки и начавший усиливаться дождь.