— Ну, казаки, — Травин оглядел дело рук наших, вытирая пот рукавом. — Не ожидал. Если б мне кто сказал, что мы за ночь такое возведём, ни в жисть бы не поверил. Видать, земля амурская силу даёт.
Я переглянулся с Григорием, но промолчал. Усталость навалилась на меня только сейчас, когда работа прекратилась. Но то была не изнемогающая усталость, а приятная, тягучая истома. Мы разбрелись по землянкам, завалились спать, зная, что утром предстоит новый день.
Глава 21
Новый день и впрямь наступил, и вместе с ним пришла мирная жизнь.
Казаки взялись за топоры и лопаты с таким рвением. Частокол усилили, теперь он стоял на совесть. В два ряда, с бойницами, с надолбами, с воротами такими тяжелыми, что их вдвоём еле открывали. Ров углубили, вкопали в него для верности заостренные колья. За воротами поставили сторожевую вышку, откуда хорошо был виден противоположный берег.
Я варил обеды. Теперь, когда не нужно было каждую минуту ждать нападения, готовка стала для меня не обязанностью, а радостью. Конечно, чаще всего готовил блюда из рыбы, благо её в Амуре было немерено.
Павел Ильич с утра до вечера сидел с удочкой на берегу, таскал щук и хариусов таких здоровенных, что иной раз в котёл не влезали. Я жарил их в сале, варил уху, запекал в углях, фаршировал травами, что находил в лесу или на реке. Папоротник особенно хорошо заходил казакам.
Овощи кончились быстро, но тут подоспела помощь в лице местных. Нанайцы приплыли на больших, долбленых лодках, да привезли вяленую рыбу и коренья.
Сначала они держались настороженно, но Травин вышел к ним без оружия, сел на берегу и достал кисет. Сперва они просто курили вместе да как-то общались знаками, потом уже через толмача. Конечно же, я тоже припёрся и внимательно слушал разговор. Язык я бы так просто не выучил, но с чего-то же начинать надо?
К вечеру договорились, что они нам рыбу и меха, а мы им соль и железо. Ножи, наконечники для стрел, топоры. Всё, что у нас было в избытке, припасено ещё с дома. И, конечно же, в случае беды, нанайцы могли бы укрыться от богдойцев за нашими стенами.
За нанайцами потянулись и другие. Пришли и гольды с верхнего Амура, и орочи с притоков, и даже несколько семей высоких скуластых негидальцев приплыли с Амгуни. Все хотели железа, все приносили, кто что мог.
Наше поселение быстро наполнилось чужой речью. Казаки сперва косились, а потом привыкли. Мало ли кто тут по берегам живёт? С бурятами мы в своё время добрыми соседями стали, чем местные хуже? Тем более, что железную руку Империи Цин они помнили хорошо.
Торговля закипела. Казаки, кто посмелее, сами ходили смотреть на чужие стойбища, менялись, знакомились, даже песни пели вместе.