Григорий ничего не ответил. Он попытался сделать рывок, но запнулся на ровном месте и с размаху рухнул на мокрую землю. Шашка выскользнула из ослабевших пальцев. Слава Богу, хоть сам на неё не напоролся.
Я тоже попытался шагнуть к врагу, но от подступившей тошноты скрутило живот, в горле запылал огонь, а глаза застлала пелена. Артамонов больше не обращал на меня внимания. На секунду задумавшись, с кого начать, он направился к Грише. Казак с трудом приподнялся на четвереньки. Фельдшер грубо схватил его за волосы, вздёрнул голову и занёс скальпель.
— Хаматы! — собрав остатки сил, во всю глотку заорал я.
Артамонов вздрогнул и обернулся ко мне. Этого мгновения хватило: Гриша в отчаянном рывке подался вперёд и мёртвой хваткой вцепился в руку со скальпелем. Лезвие отлетело в сторону, и оба покатились по грязи. Казак был слаб, но ярость придала ему сил. Он лупил фельдшера кулаком по лицу, не давая вырваться.
— Ах ты… — только и успел прохрипеть Артамонов.
Я бросился к ним, но голова закружилась так сильно, что я упал на колени. Яд брал своё и в глазах темнело.
А через мгновение раздался грозный медвежий рёв. Из-за сопок показалась огромная, мощная фигура бурого медведя.
Глава 19
Григорий замер. Этого хватило, чтобы Артамонов сбросил его с себя и подскочил на ноги. Гришка упал нехорошо — подвернул под себя ногу, но не закричал. Я выхватил шашку и пошёл на фельдшера. Медведь снова зарычал и направился к нам.
— Стоять, Жданов! — прохрипел Артамонов, пятясь к костру. — Не подходи, пристрелю!
Он скинул с плеча штуцер, но в этот момент медведь, стоявший шагах в десяти, вдруг качнулся вперёд и оглушительно заревел.
Артамонов дёрнулся, принялся быстро заряжать своё оружие, но зверь уже стоял от него в двух шагах.
— Пошёл прочь! — заорал фельдшер, вскидывая штуцер.
Выстрел грохнул, пуля вошла зверю в грудь. Медведь даже не моргнул. Руки у Артамонова затряслись, он пятился, споткнулся о камень и рухнул на спину, прямо у костра.
Зверь навис над ним. Фельдшер срывающимся на писк голосом тонко закричал, закрывая голову руками. Медведь ударил лапой всего раз и крик оборвался.
Я замер, не веря своим глазам. Медведь постоял над телом, обнюхал его, потом развернулся и, тяжело дыша, отошёл к краю поляны.
— Твою мать… — выдохнул Григорий, медленно поднимаясь на ноги. — Он что… специально?
— Не знаю, — ответил я, не сводя глаз со зверя. — Но трогать он нас пока не торопится.
Пока хаматы — почему-то я был уверен, что это не просто случайный квантовый медведь — не пришёл в себя, я разрезал путы девушки. Достал фляжку и плеснул ей в лицо водой. Гришка меж тем смог подняться, но ногу всё равно подволакивал. Он тоже с опаской косился на спокойно стоящего вдалеке медведя.