— Чего вы хотите? — закричал я по-русски.

— Среди вас есть чёрный человек, — отозвался мне грубый мужской голос.

А потом из-за поваленных камней и перекошенных деревьев вышло несколько фигур. Это были хамнигане. Тоже тунгусы, но более восточные. Они носили такие же халаты из оленьей шкуры, как и другие местные народы, но вместе с тем — меховые шапки на монгольский манер и унты на ногах. Зимой я бы не удивился, увидев хамниганов на лыжах. Говорили хамнигане как на эвенкийском, так и на бурятском.

Мужчина, говоривший со мной, носил на груди несколько костяных амулетов. На шамана он не походил. Скорее — привилегированный воин.

— Мы как раз идём чёрного человека убивать, — ответил я. — Как вы нас нашли? Ваш саман что-то видел?

Тунгусы называли шаманов саманами. Собственно, из их языка это слово в русский и перекочевало.

— Нам не нужен саман, чтобы видеть, как Небо разгневалось! Вы спускались в икэ когча, и дух вас не тронул⁈

— Я нашел там скелет и вернул ему нож, что взял как трофей с тунгусского воина. Но никакого духа там не было. Вы оставили фонари?

— Ирэки асаткан оставила. Она явилась к нам с севера, сказала, что будет охранять сон духа горы, — ответил мужчина.

Я этих слов не знал, и, видимо, лидер отряда не мог адекватно перевести это словосочетание на русский. Тогда он повторил на бурятском:

— Элдэбэр басаган.

Что означало: «безумная девушка».

— Я могу её увидеть? Мне кажется, это важно.

— Не важнее, чем Артамонова взять, пока он ещё что-нибудь не выкинул, — подал голос Гриша.

Я кивнул. Товарищ был прав, но всё же что-то в этой «элдэбэр басаган» меня заинтересовало. Тунгус передо мной только покачал головой.

— Не выйдет, казак, — сказал он на русском. — Украл её чёрный человек.

— Тогда нам нужно спешить! — вскрикнул Гришка.

— Вы нас пропустите? — спросил я у хамниган.

Те расступились, почти теряясь среди камней и деревьев.

— Дух горы только её не трогал. И вас. Значит, не зря мы его сторожили.

— Жаль, дух горы нам не поможет чёрного человека одолеть, — вздохнул я.

— Молись, чтобы не помогал, казак. Если дух горы в хаматы обернётся, то попросит больше, чем ты готов отдать.

Я ничего не ответил. Слово «хаматы» я знал, и означало оно медведя. Не просто медведя, как зверя (это был бы «амака»), а медведя мифического, бродящего между мирами живых и мёртвых. Действительно, звать такого на помощь — себе дороже.

Тунгусы уступили нам дорогу, и мы поспешили в сторону лагеря. Очень скоро мы ворвались в стену плотного дождя. Холодные капли в мгновение ока вымочили нас до нитки. Останавливаться было нельзя, и мы гнали лошадей до самого лагеря. Тот уже почти свернули, хотя до рассвета и оставалась пара часов. Казаки, видимо, решили, что лучше продолжать путь под дождём, чем в спешке готовить укрытия.