Тут и пошло веселье. Лошади заржали, заметались, одна телега дёрнулась и завалилась окончательно. Цинские офицеры заверещали, тыкая в сторону то реки, то подлеска, где скрылись казаки. Солдаты побросали лопаты, похватали ружья. Некоторые падали в грязь, вскакивали, снова падали. В такой-то каше не разберёшь, где что.

— Пошли! — шепнул Гаврила Семёнович.

Мы рванули к крайним телегам. Я побежал, увязая по щиколотку, Федька рядом. Добравшись до телеги с пленными, выдернул хутагу и полоснул по верёвкам. Фёдор рядом рубил другие, а урядник замер со штуцером, вглядываясь в мечущиеся фигуры.

Орочи ждать не стали. Женщины сами похватали детей. Старики, что пободрее, помогали совсем уж немощным выбираться из телег. Я ткнул пальцем в сторону леса:

— Туда, живо!

Они поняли без слов. Метнулись к подлеску и почти сразу пропали в темноте. Последним выбрался старик с костяными амулетами на груди. Он нёс на руках мальчонку лет пяти, прижимая к себе, и при этом умудрялся ещё и прикрывать спиной молодую женщину с младенцем.

Старик оступился на скользком корне, я подхватил его за локоть.

— Давай, отец, не отставай.

Он только кивнул, перехватил пацана поудобнее и побежал дальше. Сзади орали, палили, но пули уходили в сторону — темнота, суматоха и дождь делали своё дело.

Мы влетели в лес, когда за спиной замелькали фонари. Остановились только за ближайшей сопкой, тяжело дыша, прислушиваясь. Погони не было — видать, там у них своя кутерьма. Почти сразу же к нам выскочили и Иван с Григорием. Довольные, как черти, улыбка до ушей. Чуть ли не спорили, кто больше цинских офицеров положить успел.

Старик опустил мальчонку на землю, тяжело вздохнул, переводя дух. Потом подошёл ко мне и положил руку на плечо. В его глубоких, тёмных глазах читалась и мудрость, и какая-то бесконечная тоска.

— Казак, — сказал он по-русски, с трудом выговаривая слова. — Мы твои должники. Век помнить будем. Меня Дянгу зовут. Если надо будет — позови, я приду.

Я только головой покачал:

— Потом благодарить будете. Сейчас уходить надо. Они утром хватятся — пойдут по следам.

Дянгу махнул рукой в сторону сопок:

— За мной. Там тропа есть, звериная. Выведет к нашей стоянке.

Дянгу подхватил мальца на руки, перекинулся парой слов со своими на быстром гортанном языке, и орочи потянулись вперёд. Мы шли следом молча. Только ветки хрустели да дождь шелестел по листве.

Я оглянулся на берег — там ещё гомонили, но огни оставались далеко позади.

Мы шли за Дянгу по звериной тропе, петлявшей между сопок. Дождь никак не хотел затихать, всё ещё в спину дул сырой ветер. Орочи двигались бесшумно, отчего казались какими-то лесными призраками. Фёдор догнал меня, тронул за плечо: