— Ладно. Но смотри, не помри мне тут, Жданов, — напоследок бросил Григорий и поднял фонарь.

Скоро он скрылся в лесу, оставив меня одного.

Отойдя к соседнему дереву, я срубил шашкой низко растущую ветку. Уложил её на землю, уселся сверху.

Дождь по-прежнему действовал на нервы. Затянувшие небо тучи почти не позволяли пробиться свету луны или звезд. Но глаза понемногу привыкали к темноте.

Чтобы отвлечься от дурных мыслей, стал размышлять: какой же эффект в этот раз дало новое блюдо? Раз было всё так же холодно — значит, от погоды щи защитить не смогли. Кошачьего зрения, которое мне бы чертовски пригодилось, тоже не появилось. На всякий случай я ударил кулаком по стволу — нет, силы не прибавилось, только костяшки ободрал. Вздохнув, снова посмотрел на небо. Вроде моросит уже слабее. Неужели проясняется понемногу?

И тут мне почудилось какое-то движение в ветвях.

Я вскинул штуцер, но стрелять не решился. Через несколько секунд что-то зашуршало в ветвях неподалёку. Времени размышлять, кто там — убийца или белка — не оставалось.

И я выстрелил.

— Падла! Сукин сын! А-а-а! — донёсся из темноты разгневанный вопль.

У меня не было времени размышлять. Пока перезаряжался, звук переместился дальше. Я выстрелил снова, но на этот раз ничего не подтвердило моих подозрений. Вскочил, начал заряжать штуцер во второй раз — увы, теперь было тихо.

Затем кто-то начал ломиться через кусты со стороны лагеря. Я заметил отсветы фонаря и сразу успокоился. На поляну выбежали из зарослей Григорий и штабс-капитан.

— Живой⁈ — первым делом спросил офицер.

— Я или тот человек? — криво усмехнулся я.

— Ты, ты, казак, — не оценив юмора, обеспокоенно уточнил наш старший. — Слава Богу, вижу, что живой.

— Чего стрелял? — спросил подбежавший и ставший рядом с ружьем наперевес Гришка. — Неужто не подвело меня чутье? Всёж бродил здесь этот выродок?

— Похоже на то, — ответил я и кратко пересказал недавнее происшествие.

Командир и Григорий переглянулись. Штабс-капитан жестом попросил фонарь и оглядел содержимое оленьей туши. Я ждал, что он выругается или прокомментирует, но офицер только сжал губы и покачал головой. Потом угрюмо усмехнулся и сказал:

— Показывай, с какой стороны тебя матом обложили.

Я отвёл всех к нужному месту. Задрав фонарь повыше, штабс-капитан спросил, указывая на что-то пальцем второй руки:

— Видите?

Я покачал головой, а Григорий прищурился, потом нахмурился и ответил:

— Кровь есть. Но немножко. Ты, Дмитрий, его только чутка поцарапал.

— Он на русском ругался, — задумчиво произнес я, — значит, наш.

— Наш бы такое не вытворял, — покачал головой Григорий.