Обе стороны замерли. Жандармы ошарашенно уставились на меня, не веря своим собственным глазам. Казак, чуть отмывшийся от сажи и болотной грязи, готов стрелять в проверяющего из Петербурга — высшую власть.

Травин стал белее снега, Гаврила Семенович по привычке положил мозолистую ладонь на эфес шашки и слово примеривался рвануться вперед. Не до конца оправившийся от раны Гришка встал плечом к моему плечу.

— Ты понимаешь, что творишь, тля⁈ — взвизгнул Милютин. Ухоженное лицо от ярости пошло безобразными красными пятнами, губы дрожали. — Это вооруженный бунт! Ты на каторге в Акутане заживо сгниешь. Остальные ответят по всей строгости! Конвой, несите кандалы!

Офицер, до того целившийся в Барса, повел карабином в мою сторону, но на нежданных гостей уже смотрел с десяток казачьих штуцеров и одно ружье английской работы. Старообрядцы за спиной Архипа, хоть и без оружия, глядели на прибывших куда хуже нашего. Острог пережил семь казней египетских: лютую зиму, цингу, осаду хунхузов, потоп и лихорадку. Умирать от пуль или прикладов столичных франтов здесь, на этой отвоеванной у природы и людей земле, никто не собирался.

Травин встал между мной и Милютиным:

— Оружие убрать! Приказ командира гарнизона!

Он резко повернулся к майору:

— Ваше высокоблагородие! Этот человек — казак Жданов. Выдающийся боец, он один не раз наш лагерь спасал. Девушка — ценный союзник, целительница, за нее поручимся все мы и половина местных. А зверь… зверь — подарок для генерал-губернатора Николая Николаевича Муравьева! Пойман для отправки в Иркутскую резиденцию в качестве живого дара!

Это была импровизация чистой воды, но имя всесильного хозяина Восточной Сибири сработало. Милютин медленно выдохнул и начал дышать так, как будто ему не хватает воздуха. Ссориться с норовистым Муравьевым, имеющим выход на императора, было далеко не лучшим решением.

— Опустить оружие, — сквозь зубы процедил майор своим. — Вы еще ощутите последствия своих действий, Жданов. Жалеть будете.

— Сотник, приготовьте мне лучшую избу. Вечером проверю все ваши ведомости и все отчеты. Ответите за каждый гвоздь, каждую горсть муки, хоть был тут паводок, хоть не было его.

Жандармы, стараясь не наступить в грязь, двинулись за Травиным. Я медленно опустил револьвер, чувствуя текущий по спине холодный пот. Умка прижалась ко мне, пальцы впились в мои рукава. Барс хлестал хвостом и смотрел на спину Милютина.

— Ты свои мозги по ошибке в котел не бросал, Жданов? — подошел ко мне Гаврила Семенович. Урядник снял папаху и рукавом утирал лоб. — Трибунал тебе светит. А нас теперь со свету сживут легально, по бумагам. Завтра уже пороть начнут, знаю я их…