Рядом с грот-мачтой Федор крутил над головой матросский тесак с длинной рукоятью. Казак рубил сплеча и был похож на разъяренного медведя. На него навалились сразу четверо, никто не подходил близко, но штыками его теснили к борту.

Гришка, соскочивший с марса вслед за мной, с головой ушел в схватку. Он безостановочно двигался, подныривая под неспешные удары длинных английских мушкетов, и так же без передышки бил кинжалом, зажатым в левой руке.

Я взвел курок револьвера. Второй выстрел снес пол-лица английскому унтер-офицеру, который прорывался к люку крюйт-камеры. Третий уложил матроса с занесенным топором.

В барабане оставалось всего два патрона, в гуще боя перезарядиться мне никто не даст. Я засунул револьвер за пояс и выхватил свой кинжал. Опыт разделок кабаньих туш наконец-то сослужит службу.

На меня с диким визгом бросился жилистый британец. Его штык целил мне в голову. Отбить штыковой удар ружья ни за что бы не вышло. Я сделал шаг в сторону, пропустил лезвие мимо плеча, левой рукой отвел ствол вниз, а правой коротко и жестко вогнал острие в мягкую печень. Британец захрипел. Я выдернул кинжал и толкнул бездыханное тело в сторону другого неприятеля.

— Сбрасывай их в воду! Руби тросы! — Хрипел кто-то из корабельных, орудуя топориком у фальшборта, безуспешно пытаясь перерубить абордажные тросы с «кошками». На смену одному отрубленному крюку летели два новых. Британское судно возвышалось над нами, как отвесная скала, с которой безостановочно лезли люди. На вражеской палубе уже наладили какое-то подобие порядка и готовили пустить в бой резерв. Среди дыма проступила высокая фигура в синем сюртуке. Офицер с винтовкой выцеливал нашего капитана, который отчаянно рубился у штурвала.

Мои рефлексы сработали быстрее мыслей. Револьверная пуля пробила деревянный планширь фрегата у самой руки британского офицера. Отлетевшие щепки полоснули лицо англичанина, ствол ушел вверх, и пуля прошла мимо. Офицер с недоумением смотрел вниз, ища того, кто ему помешал. Наши взгляды встретились на долю секунды. В его глазах стояло породистое высокомерие. В моих, наверное, плескалась таежная ярость.

— Жданов! Ложись! — Истошный вопль Гришки перекрыл шум схватки.

Я инстинктивно рухнул на колени, на залитую нашей и английской кровью палубу.

Над моей головой со свистом пронеслось нечто огромное. С диким хрустом оно снесло фальшборт, раскидав британских морпехов, как кегли. Против захватчиков применили сорванный с талей запасной марсовый рей, бревно толщиной в человеческое туловище. Это Федор и Терентьев, навалившись на стопорный канат, высвободили тяжелую деревянную махину, пустив ее по накренившейся палубе. Спасительное дерево снесло за борт пятерых англичан и образовало важную брешь.