«Двина» ускорила свой ход. Капитан решил изо всех сил спешить к Петропавловску. Транспорт, поскрипывая перебитыми снастями и разрезая волны, спешил к берегам Камчатки.

Мы выжили в первой мясорубке Крымской войны на Дальнем Востоке. Мы сберегли порох для Петропавловска. Но весь этот короткий кровавый бой был лишь незначительной и случайной стычкой, о которой вряд ли вспомнят даже историки.

Впереди нас ждал Петропавловск, где-то по морю рыскала объединенная англо-французская эскадра с сотнями орудийных стволов и тысячами людей. Нам предстояло биться за восточный рубеж Российской Империи.

Три недели мы шли сквозь холодные просторы Охотского моря, высматривая чужие мачты на горизонте. Побитый ядрами правый борт «Двины» протекал так, что помпы не останавливались ни на час.

В один день свинцовый туман стал слабеть и расходиться. Я стоял на баке, держась мерзнущими руками за леер, и смотрел как за темной океанской водой вырастают конусы вулканов, увенчанные ослепительно-белыми шапками ледников.

— Камчатка, братцы… Край земли. Дальше только Америка, — с каким-то благоговейным трепетом выдохнул стоявший рядом Иван Терентьев, стягивая с головы шапку.

Обогнув три скалы, расположившиеся около острова словно стражи, израненная «Двина» аккуратно вползла в Авачинскую губу, вместительную и спокойную гавань.

А когда мы бросили якорь в Петропавловском порту, город предстал перед нами во всей красе. Гришка, прищурившись, разочарованно сплюнул в воду.

— И это… все? Главный восточный порт Империи?

Петропавловск не был каменной цитаделью. Перед нам лежал крошечный тянущийся вдоль побережья деревянный городок. Две, может три сотни домишек, покосившиеся амбары, деревянная церковь и несколько зданий городской управы. Над всем этим нависала заросшая березой и ольхой Никольская сопка.

Стратегически важный рубеж защищало всего два корабля: на рейде покачивался фрегат «Аврора» и наш же транспорт «Двина». По берегам торопливо достраивались земляные батареи, утыканные фашинником.

Но нас ждали. Ждали так, как ждут чуда. Едва сходни коснулись пирса, к «Двине» подбежали местные артиллеристы и подгоняемые ими грузчики. Многие из них выглядели хуже некуда, по всем признакам это была цинга. Камчатка уже полгода жила в отрыве от Большой земли, поедая скудный провиант.

— Порох! Они привезли порох! — Ликовал седой унтер-офицер, чуть пуская слезу при виде покрытых брезентом бочек, которые выкатывали из трюма.

На пристань широкими шагами спустился статный офицер в морском мундире с золотыми эполетами. Губернатор Камчатки, генерал-майор Василий Завойко. Его лицо было словно высечено из камня, но под глазами залегли каменно-черные тени.