— Эй, ребята! Тащи мох, да не тот, что сверху, а который в низине сушили! Там ядрёный! А вы, чего встали? Брёвна подкатывайте! Нужно ещё напилить.

Строительство кипело. Казаки, разбившись на ватажки, таскали брёвна, конопатили пазы, да укладывали бересту на крышу. Игнат Васильевич носился меж ними, как молодой, и всё покрикивал. Где и сам топор в руки брал и показывал, как надо.

Мы с Григорием и Фёдором впряглись в общую работу. Гриша, хоть и ворчал, что «не казачье это дело — стены городить», но брёвна таскал наравне со всеми. Фёдор больше по мелочи помогал. Подтыкал мох, глину месил. Я же ошивался рядом с печниками, приглядывался, как они камень к камню подгоняют. Мне ж потом на этой печи готовить.

Умка с Дянгу сидели в сторонке, у небольшого костерка. Старый ороч курил свою трубку, а девушка чинила его разодранный в лесу халат. Костяную иголку с продернутой в неё жилой она держала ловко. Пальцы мелькали быстро, стежок ложился к стежку.

— Хорошая жена будет, — подмигнул мне Игнат Васильевич, пробегая мимо с рубанком.

О пленном британце мы как-то позабыли. Привязанный за ногу к вбитому в землю колу, он сидел под навесом у частокола. Терентьев пару раз наведывался, таскал ему похлёбку и воду. Британец поначалу рычал, плевался, но потом угомонился.

Я как раз проходил мимо навеса, где сидел пленный. Заметил краем глаза, как он вдруг дернулся, вытянул шею, уставившись на моё плечо.

Я нёс найденное у реки ружьё. Примотал его ремнями к походной сумке, чтоб не болталось, и всё хотел поймать Травина или Гаврилу Семёновича, чтобы показать. В общем, кого-то, кто с британцами успел повстречаться в Крыму. Но как назло, сотник вместе со всеми урядниками куда-то запропастились. Скорее всего, держали совет, что делать с информацией о золоте в реке.

Британец словно подавился воздухом. Лицо его, и без того бледное, вдруг стало серым.

— Bloody hell! — выдохнул он. — What the devil is that? Where did you get that rifle?

Я остановился и обернулся к нему. Пленник смотрел на ружье не отрываясь, в глазах его плескалась злость.

— Терентьев! — крикнул я. — Иди-ка сюда, переводчик нужен.

Иван подошёл не спеша, вытирая руки о штаны. Несмотря на приведенную в лагерь невесту, своих обязанностей он не бросал. И со строительством помогал, и готовил регулярно на своих.

— Чего он? — спросил Терентьев.

— Его и спроси. Он снова что-то про свои бладихелы заладил. И на ружьё моё смотрит.

Терентьев повернулся к пленному, почесал затылок.

— Э-э… вот ю вонт? Вай ю лук эт… э-э… райфл?

Британец сверкнул глазами и медленно, будто дураку объясняя, процедил сквозь зубы: