Слова выходили рубленые. Упоминание про кофе отдалось накатывающей изжогой. Последние полчаса Иван держался на морально‑волевых, пытаясь не закрывать глаз и лишний раз не моргать. Сонная одурь валила с ног, и даже вопрос, вертящийся на языке, где, собственно, прохлаждается эта невероятно талантливая Галочка, если кабинет УЗИ тянет на себе совладелец? — так и не прозвучал.

Бросив снятый халат на стул, он вышел мимо Армена, удержавшись от толчка плечом героя‑любовника.

Домой. Ему надо домой.

— Завтра поговорим! — крикнул в спину неунывающий и бессменный партнёр.

Такого ломом не перешибёшь. И не переделаешь.

До дома — минут десять прогулочным шагом. Иван обычно ходил на работу пешком. Дольше парковку искать потом около дома. Новенький китайский внедорожник, подаренный дедом Василием, пылился у подъезда. Ездила на нём чаще всего Василиса, заполонив заднее сиденье детскими креслами, а багажник сумками и прогулочной коляской. Да и куда ему ездить? Разве что в деревню с котом.

Быстрым шагом Иван вышел из клиники, словно прогульщик, сбежавший с уроков, а не хозяин, потративший собственный выходной на затыкание кадровых дырок. На последнем шаге, уже в проеме двери, в спину послышался заговорщический шепот Манюни, которая спешила поделиться последними новостями прямо со стойки администратора:

— А Иван Фёдорович корову застрелил и кота с кошкой перепутал нечаянно. А вы, Армен Тигранович, может, кофе будете? Я сбегать могу, быстренько.

За спиной нестерпимо медленно закрывалась железная дверь с доводчиком. «Хлопнуть бы ей», — мелькнуло в голове. Вот тебе и напарница, и доверенное лицо. Всё переврала и побежала докладывать своему идолу. То, что Машка тайно и безнадёжно влюблена в белозубого красавца‑хозяина, было секретом Полишенеля для всей клиники. Хотя раньше Машка в сплетнях замечена не была, а тут раздухарилась, предательница мелкая. Этож надо так подать новости… Воистину, не зря её Крокодиловна гоняет. Пшик ей, а не Иванова протекция. Перекрасит в мандаринку оранжевую и доступа к Базилевсу лишит. Будет знать, как язык распускать.

Пока дошёл дворами до новенького высотного здания, где они с женой жили и воспитывали двух отпрысков благородного рода Прокофьевых, успел успокоиться и даже немного проснуться. Двор, заставленный машинами, сиял начищенными витринами магазинчиков на первых этажах высоток. Хорошая картинка для модного журнала, — впрочем, и здесь была обычная жизнь, не напоказ.

Возле мусорки кто‑то ленивый и не слишком меткий не добросил до бака пакеты с мусором, и две деловитые вороны уже проделали хорошую такую дырку в набитом боку, чтобы вытащить чего‑нибудь вкусненького. Иван покосился на пернатых с опаской и уважением. Пусть обычные, серые, но Лизаветиного Кешу он реально побаивался. Вдруг это подружки его какие‑нибудь?