Первым делом, еще не проморгавшись от вспышки, Иван почуял тяжелый мускусный запах немытого тела, как будто в клинику пробрался под шумок благоухающий, настоянный на всех вокзалах столицы бомж, что успел ещё и в зоопарке пару недель перекантоваться.

— Это что за нафиг! Кто пустил? — Иван закрутился вокруг своей оси, одновременно пытаясь вытереть глаза и обнаружить источник этого зловония. Тьма и странные шелестящие, скребущие звуки, удаляющийся топот туфель Раисы. Вокруг стал проступать, как в запотевшем окуляре, интерьер, но, позвольте, это не его кабинет!

Взгляд выхватывает какие‑то отдельные элементы, никак не укладывающиеся в общую картину. Неровный каменный пол из плохо подогнанных плит, между стыков торчит клок шерсти и наляпанные грязные следы, уходящие в темноту. Стена сочится влагой, поблескивая при свете чадящих факелов под потолком. В углу около двери замер лысый образина с ошейником на шее. Иван шагнул вперед, больно ударился ногой о каменный выступ и зарычал:

— Ты! Это ты тут воняешь, скотина!

По сути, не стоило срываться на первом же встречном, но растерянность переросла в какой‑то неконтролируемый сплав раздражения и агрессии за один вздох. Вонь от этого вытянувшегося в струнку недогуманоида разила наповал.

У соседней стены замерли тенями с едва поблескивающими глазами остальные обитатели каменного мешка. Ухватив за ошейник смердящего голого бомжа, Иван заорал, глядя в испуганные, осоловелые глаза громилы, что был на голову выше доктора:

— Вон отсюда!

— Повелитель. Он не может покинуть свой пост, его надо отстегнуть, а потом отправить в баню, — за спиной прошелестел до дрожи знакомый по снам голос.

— Машера! — Бросив напирать на растерянного Ычгиржика, Иван развернулся на своей оси, чуть не уткнувшись в белоснежный халат своей помощницы. — Как ты тут?

— Поздравляю, у вас получилось, шеф! — Синекожая красавица улыбнулась и кивнула на дверь Цитадели. Створки по контуру сочились нежным молочным светом, будто там, за стенами, вставал рассвет и манил Ивана, тянул к себе, будто магнит железную стружку.

От нее пахло нежно и тревожно: жасмином и перегретым металлом. На виске прилип тонкий волос, выбившийся из строгого пучка, и едва слышно зашелестел чешуйчатый хвост, невесомо коснувшись Ивановой ноги.

— Настоящая! — восхищенно протянул Иван, ощупывая взглядом аккуратные строчки на халате, острые уши, пробор и аккуратные чёрные рожки, что смотрелись, будто заколки в волосах. — Я же не сплю? Там кот был, потом Раиса…

Раечка! Та, что выбила Ивана из реальности, проскочив сквозь него, оставив послевкусие возбуждения, азарта и погони на кончике языка. Секунда слияния, и Иван знает, что скрывает их администратор. Знает, что та ела на ужин и какую последнюю книжку читала на ночь.