— В сенях им постелю лавки, чтоб обсохли, там и самовар поставлю, — деловито проговорила бабуля, оглядывая разношерстную компанию. Похоже, она сама не знала, сколько из маленького народа у неё собралось на побывку. — Опять корою поить будешь иль морса делать? Лечить‑то их когда будем?

Молчание затягивалось. Баба Мила смотрела испытующе — будто экзаменационная комиссия в институте, готовая при первом же неверном слове влепить «неуд».

Ивану вдруг вспомнился недавний случай: одна бабулька — божий одуванчик — собирала по помойкам котов. Всё бы ничего, да возраст её приближался к полной сотне, а маразм крепчал. Квартира оказалась не резиновой, пенсии на еду хвостатым нахлебникам явно не хватало, да и убирать за постояльцами сил уже не было. Про лечение и нормальный уход за больными, заразными и просто не социализированными животными она и не помышляла — знай себе творила «доброе дело» по поимке и заселению, а дальше будь как будет. Закончилось всё плачевно: соседи коллективными жалобами добились вызова социальных служб. Котов передали волонтерам, а бабулю — то ли штрафанули некисло, то ли вообще в дом престарелых определили. Раечка, их бессменный клиент, волонтёр и «мать Тереза» всех брошенных и потерянных котиков на районе, месяц таскала на прием то одного, то другого жильца нехорошей квартиры, кляла бабку страшными словами и пыталась пристроить всё стадо в приюты, передержки и просто добрым людям.

«Так и тут, — мелькнуло у Ивана. — Набрала полную улицу, а что дальше делать, никто не знает».

— Не буду я их лечить. Нечем мне, — отрезал он, хмуро оглядывая домовых. Те жались друг к другу, словно стая замёрзших, тощих воробьёв. — Отмоем, чаем напоим — и будем наблюдать. Я наложением рук не владею, а лекарств нет как таковых. Угля если только дать по чайной ложке.

— Ну и дела. Вот так лекарь, ни жнец, ни пекарь.

— Я ветеринар, а не волшебник. — отрезал он, окончательно все решив для себя. — Сейчас главное отмыть и диеты строго придерживаться. Без этого никакие травы с примочками не помогут. У нас только Прохор слег, а остальные сами ходят. Нет никакой эпидемии. Грязь и антисанитария у вас не хуже лихоманки сработала.

Подошел к корыту, вылил первое ведро горячей воды.

— Так, первый в корыто, остальные поливают. Мылом трете себя как следует. Особенно руки, шею, за ушами. После каждого воду меняем на свежую. Кто помылся, на улице не сидит: в простынку завернулся и в сени к самовару поближе. Одежу свою замочите в корыте после купаний, потом постираем.

Потап, стоявший ближе всех, нерешительно переступил с ноги на ногу: