Обогнув мраморные ступени, где тел было больше всего, он наконец‑то разглядел сгорбленные спины единственных оставшихся в живых. Худенькие, облаченные только в золотые цепочки и браслеты, девушки с распущенными до пола волосами рыдали обнявшись над лежащим в центре их круга телом. Огромный синекожий воин в изрубленных доспехах был залит кровью, но не разжимал рук держащих меч и продолжал судорожно выдыхать из-под забрала кровавые пузыри вместе с воздухом. Он один оставался живым, цепляясь за последние секунды, не отдавая небытию свою победу — и это было достойно уважения и скорби.

Иван приблизился, раздвинул круг плакальщиц, не вставая с колен. Попытался снять шлем и расстегнуть запекшиеся от крови ремешки лат на плечах, но только поцарапал руку о рваные края железа. Вот она цель сна, сверхзадача, тот к кому он так стремился. Ему бы нож или скальпель, а лучше — стол операционный: тогда бы можно было побороться. Гигант продолжал судорожно выталкивать и вдыхать в себя воздух с хрипами и бульканьем, и было ясно, что Иван опять ничем не может помочь.

Здесь вам не лес, и не палочки, травки и мох. Это подравшихся за самку двух молодых цмоков можно зашить костяными иглами и волокнами жгучей крапивы, а тут — полная беспомощность и боль, которую он буквально вбирал в себя, касаясь кончиками пальцев изрубленного тела.

Расшатав, наконец, одно из креплений, он, сдирая ногти, смог расстегнуть какой-то ремень. Зачем, если всё равно ничем не помочь? Может, просто хотел посмотреть в лицо сопернику, к которому он шел так настойчиво? Отдать долг уважения или просто дать вздохнуть в последний раз спокойно — без смятого страшным ударом шлема, что впивался острыми краями в разорванную щеку и лоб умирающего.

— Да помогите мне уже! — Крик разорвал ритуальный плач, породив чудовищное эхо, что резонансом прокатилось по сжимающей свои стены тьме последнего вздоха. Испуганно вскрикнули девы, отшатнувшись от Ивана, будто только сейчас и заметили его присутствие.

Воин разжал руки, и навершие меча стукнулось неожиданно звонко о мраморный пол.

— Спаси… — вытолкнул он слова вместе с кровью, что заливала железо, безошибочно схватив рукой Ивана за предплечье. Ему даже хватило сил приподнять голову, повернуть смотровые щели шлема в сторону неожиданного спасителя.

Эхо продолжало набирать громкость, игнорируя последние слова воина, а на все лады перекрикивало Ивановы «Помогите мне!». Он наконец‑то разглядел щель между основным доспехом и шлемом и, подцепив окровавленными пальцами, поддел непослушное железо.