Маруську перевязали, перепачканную перевозчицу отправили к Лизавете на такси — переодеваться и ждать новостей. Кота отмыли и не нашли ни единого повреждения. Базилевс довылся до отдышки, за что был отправлен на рентген и в барокамеру на кислородотерапию, чтобы «продышался». Понравилось ему там? Или он решил, что это его новая территория? А может уже тогда заприметил Манюню — ассистентку с мягкими руками и добрыми глазами — и решил прибрать её к своим костистым лапам?

На следующий день кот извинялся перед расцарапанной Маруськой как мог. С рук не слезал, засыпал весь её балахон шерстью, обнимаясь и мурлыча, терся мордой о плечо. На люди показываться в таком виде было стыдно, а им ещё работать весь день. Машке выдали синий халат из запасов Анны Геннадьевны — в тон волосам, будто специально подбирала.

За котом приехал сам Вениамин. Переноска на колёсах, больше подходящая для крупной собаки, была погружена во внедорожник и отправлена по месту прописки. Казалось, на этом история и закончится.

Но не тут-то было.

Ровно через неделю Базилевс появился прямо в неработающей барокамере. Толкнул стеклянную дверь лбом, проверяя засовы на прочность, и выдал в пустоту предупредительное «мяу». Ошалевшая Маруська вытащила вопящего кота из процедурной и принесла Ивану Федоровичу прямо в руки.

— Это же ваш? Я его в барокамере нашла.

Юная интерн, кажется, подозревала нового владельца в некой чудаковатости, но ни за что не призналась бы в этом. Он один отнесся к ней по-человечески в этом гадюшнике. Ну, принёс человек кота на процедуру и забыл — бывает. Да и как не забыть, если он хронически не высыпается: дома круглосуточно орут младенцы, а на голову свалилась еще и убыточная клиника.

А кот смотрел на Ивана наглыми жёлтыми глазами, будто предлагал:

— Ну, что, слабо правду рассказать? Может проще признаться в раннем склерозе и деменции?

Через час приехал вызванный по телефону Борис, забрал Базилевса и пообещал, что они с Юлькой «что-нибудь придумают».

Весь следующий месяц друзья сообща боролись с телепортирующимся мохнатым безобразием. Оставлять в клинике вредителя было нельзя. Разводить паранормальщину на виду у клиентов — это привлекать ненужное внимание. Возвращаться самостоятельно в бабушкин дом этот кот-скот считал ниже своего достоинства, да и, похоже, не умел пока. Домой же брать вольного странника не хотелось, у остальных приятелей Базилевс не задерживался, пропадая в тот же день обратно в клинику. Иван было заикнулся, что проще приютить скитальца, чем каждый раз наматывать по сто километров, но жена дорогая любимая тоже в позу встала: