Впрочем, страшного ничего не было. Тишина на кладбище; только ветер наверху шумит, а тут, среди оград, даже не шелохнется ничего. Шагов через сто, когда Иван уже было осмелел и стал по сторонам смотреть, пытаясь прочитать написанные на крестах фамилии, заметил, наконец, кого-то. На соседнем ряду чья‑то сгорбленная спина в платье в горошек поправляла цветы на могилке. Иван дернулся было спросить дорогу, но бабулька сама окликнула:

— Милок, не поможешь крест поправить? Совсем покосился, окаянный.

Старушка совсем не походила на мертвячку, да и роста была на две головы ниже Ивана. Худенькая, в платке и войлочных ботиках.

«Из таких самые страшные монстры и получаются», — еще подумал Иван. Оглянулся: может, там ещё пара бабулек притаилось? Но кладбище было пустым, как и прежде. Впрочем, монстр эта бабка или нет, а крест действительно покосился. Непорядок. Может, она из‑за этого и успокоиться не может, а леший панику навёл?

— Я тебе помогу, бабуль, только ты меня не ешь, пожалуйста, я не вкусный. Тебе чего не лежится, бабушка? Наработалась за жизнь, пора бы и отдохнуть, — продолжая забалтывать подозрительную старушку, Иван бочком приближался по сложной траектории к наклонённому кресту. Старался идти так, чтобы между ним и бабкой было хотя бы две оградки, да и по сторонам поглядывал.

— Да я, милок, людей отродясь не ела. Шумит‑то, слышь, как тревожно на душе сквозит. Вот смотрю, а у деда маво крест поклоны бьет. Ему‑то чего? Как был тюфяком, так и лежит, с боку на бок не повернется. Вот и полезла старая сама. Ты уж подсоби, баба Мотя я, с Заречной улицы. Нынче времена лихие пошли, помина не дождёшься. Померли, поди, все, вот и не ходят.

— Будет тебе помин, бабуль. Как выберусь, так сразу и закажу. Ты стой как стоишь, я сам, — Иван наконец обошёл по кругу до могилки, перегнулся через ограду и, не отрывая взгляда от так и стоящей неподвижно бабушки, взялся за деревянный крест.

Тот и вправду держался на одном лишь честном слове. Нижняя часть превратилась в труху — тут не поправлять, а заново бы сделать. Покачав для начала, Иван поднатужился и выдернул из земли основание.

— Х‑р‑р‑р А‑а‑а! — донеслось из дырки в земле.

— А‑А‑А! — от неожиданного всхрапывания из‑под земли да и от общей нервозности ситуации заорал Иван, с силой вгоняя трухлявое дерево обратно в землю. Похоже, он перестарался. Крест теперь напоминал рукоять меча, зажатого в камень по самую перекладину.

Внизу раздалось что‑то похожее на влажный всхлип. Перевесившемуся через оградку Ивану совсем не улыбалось копслеить короля Артура, вытаскивая эту штуку обратно.