— Так, пошли отсюда. И вы, девочки, тоже. Нечего тут делать. Обезьян — ко мне в кабинет, этого лысого не выпускать из здания. Потом его приведете, когда скажу.

Он переложил весь выводок на столик-тележку на колёсиках и первым пошел в тёмный проём прохода. За ним подтянулась операционная бригада, а Машера задержалась на секунду, окинув взглядом бывшую пыточную, которая так быстро вспомнила о своём предназначении.

Кабинет встретил Ивана свежим дизайном. Стол стал ещё более массивным, ощерившись на входящих резными пастями деревянных драконов, которые встали на дыбы, удерживая каменную столешницу. Деревянные панели стен, что сегодня так героически держались под натиском лысого амбала, сменились монолитными каменными барельефами. Мазнув взглядом по сценкам, Иван вздрогнул.

Вот маленькая фигурка держит на вытянутых руках меч. У ног его бесформенной фигурой лежит поверженный воин в доспехах. Наложницы распростёрты ниц, щеголяя голыми каменными полупопиями. Вот богомолы толпой склоняются перед фигуркой человека в халате. Дальше смотреть он не пошёл.

Пропали его шкафчики с историями болезней, которые он скрупулёзно вёл с первого дня приёма, и кресло. Его любимое кожаное кресло с регулировкой, массажными вставками и эргономичным дизайном превратилось в громоздкий, неудобный даже с виду каменный трон на постаменте.

Меч, который он спрятал от греха подальше, лежал на столе — начищенный, блестящий, как символ власти, которая Ивану, в общем‑то, была не нужна.

— Убери его, — он ткнул пальцем в зловещую железяку, боясь даже прикоснуться к холодному металлу. Вкатил тележку, спрятав малышей за трон. Места стало ощутимо больше. Теперь тут можно проводить совещания для всего персонала, а не просто вести приём.

— Девочки, вам сегодня объявляю выходной. Машер, открой проход в термы. Им же можно туда? Это не опасно?

Дурная привычка образовалась — отправлять всех в сад, то есть в баню. Нужно было поговорить наедине, а испорченная операционная — не лучшее место, чтобы оставлять там сотрудников. Он за них, как‑никак, тоже отвечает.

Машера на секунду замешкавшись перед барельефом, повернула какую-то фигурку, открыв кабинку лифта. Хоть он остался в целости. Богомолы безропотно погрузились и так же молча уехали вниз.

Просьбу про меч помощница выполнять не стала. Только провела рукой над зловещей железякой, показывая Ивану, что не сможет коснуться при всем своем желании и отступила на шаг назад. Она с первого Иванового визита меча сторонилась и тут не изменила себе.

Косясь то на меч, то на трон Иван умостился на жесткой, холодной каменной лавке вдоль стены и похлопал ладонью рядом.