На столике, завёрнутые, будто младенчики в роддоме, спали девять обезьянок. Операция закончилась, и вроде всё хорошо, без потерь.

— Что тебя так встревожило? Терпеть не могу эти загадки, Машер. Пришел клиент, попросил купировать хвосты и крылья. Пусть полежат, пока не проснутся, и можно отдавать.

Иван искренне не понимал повисшей паузы. За спиной затихли богомолихи, боясь пошевелиться. Если воздух можно было бы наэлектризовать одним взглядом, то помощнице это удалось. Она склонила голову в верноподданническом поклоне и произнесла глухо, нараспев, будто приговор читала:

— Замыслы ваши велики, но покрыты тайной для меня: такое ослабление клана летающих собратьев приведёт к большой бойне в горах. Никто не останется в стороне. Мы начинаем победоносную войну? Ваш меч, Повелитель, жаждет крови?

Будто откликаясь на Машерины слова, заскрипели полы в операционной. Бестеневые лампы начали моргать, и в мгновения тьмы из щелей пола, потолка и стен полезли острые металлические клинья. Где‑то звякнула упавшая со столика металлическая кювета, рассыпав содержимое. Белый кафель темнел на глазах, покрываясь трещинами. Богомолы сомкнули ряды в боевой порядок, будто пиками, ощенившись поднятыми конечностями.

— Стой! Стоять! Назад! Верни всё обратно! — Иван растопырил руки, прикрывая завёрнутую в пелёнки спящую мелочь на столе. — С ума сошли? Чего творишь? Какой меч? Не нужна мне эта война, наигрался уже!

Кому он сейчас кричал? Машере, которая замерла в почтительном полупоклоне, или самому зданию, которое его прекрасный сон превращало в оживший кошмар, притаившийся за тонкой плёнкой радужных Ивановых представлений об идеальной клинике?

— Назад, сказал! — Рык получился уже посерьёзней. Таким уже можно было алабая останавливать, который сорвался с поводка и решил закусить соседями по очереди в коридоре.

Лопнула одна из ламп, мигнув в последний раз. Здание замерло, будто прислушиваясь к воле Повелителя. Разрушения, которые натворила Машера своими словами, не шли ни в какие сравнения с лёгким бардаком в Ивановом кабинете. А он еще расстраивался. Знал бы как все обернется…

— Как это обратно вернуть? — Он схватил её за плечо, встряхивая, заставляя отмереть от этой позерской позы покорности, пугаясь ещё сильнее от обречённой тоски в глазах помощницы. — Очнись уже!

— Уже ничего не отменишь. Война неизбежна. Дети потеряли способность летать. Они будут изгнаны из клана. Весь выводок. Такое не прощают.

Он посмотрел на так и не проснувшихся пациентов и понял, что ничего не понял. Информации катастрофически не хватало. Оставаться в разрушенной операционной было бессмысленно. Пока всё замерло и есть хоть минимальная возможность избежать этой самой катастрофы, надо действовать.