Под конец приёма Иван даже насвистывать стал что‑то бравурное, когда слегка растрепанная Машера вошла, не постучавшись. Закрыла дверь и прижалась спиной, придерживая дверную ручку.

— Ну как всё прошло? — Иван даже подмигнул игриво ассистентке под хорошее настроение.

— Шеф…

От серьезности тона его синекожей помощницы мгновенно побежали мурашки по шее. Случилось что‑то страшное — что‑то, что Машера не может сказать при пациенте, только наедине.

Он снял карликовую хвостоголовую рептилию, что безрезультатно пытался заставить проглотить таблетку от паразитов, сунул в руки хозяину саму животину — и туда же, обслюнявленную обеими головами, большую белую таблетку.

— Дайте ей разжевать и не позволяйте выплевывать с другой стороны. Через десять дней — повторный приём. Извините.

Почти насильно выпихнул пациента и повернулся к Машере.

— Что с Ромиком? Он жив?

— Да, я его провела через весь круг терм. Теперь он пахнет только мной, как и просили. Никто его больше не посчитает добычей. Это была хорошая идея.

— Кхм. Ну ладно. Главное, чтоб вам самим понравилось. Хорошая, так хорошая.

— Шеф, — опять затянула Машера, видно стараясь сформулировать то, что её так беспокоило. — Ваше распоряжение выполнено. Что будем делать дальше?

— А чего ты собралась с ним дальше делать? — Иван искренне не понимал проблемы, что так встревожила помощницу. Благословение им, что ли, нужно от него?

— Позвольте? — Она подошла к одной из панелей и стукнула в нижний край мыском ноги. Дверь в тёмный коридор открылась бесшумно, и Иван в очередной раз подумал, что кабинет свой он совсем не знает.

Зажглись невидимые светильники на потолке, и Машера жестом пригласила следовать за собой. Через несколько поворотов они вышли к металлической двери, которая так же легко подалась при нажатии в нужном месте.

Иван оказался в операционной. Богомолы убирали столы и скрипели друг с другом на понятном друг другу языке. На открытую дверь в стене дамы среагировали по‑разному: кто‑то раскрыл крылья и поднял хватательные конечности в пугающем жесте, а те, кто сразу узнал Ивана, склонились в почтительном поклоне. Секунда, и вся операционная бригада приветствовала застывшего Повелителя, который малость струхнул, честно сказать.

— Вот. По вашему распоряжению ампутировали, — о Машерин тон можно было порезаться. Она склонила голову вместе с хирургами, но Иван уже слышал такие нотки за время своего недолгого опыта женатого человека. Василиса тоже умела таким тоном высказать своё отношение к оставленным случайно вчерашним ношенным носкам на подоконнике.