— К какому городу идём первым? — поинтересовался Бариадор. Оно и понятно — его разведчикам надо это знать с самого начала похода. Я развернул карту, все склонились над ней. Западный тракт раздваивался — дорога шла на Таш-Хаят и на Астра-Абад. Два вольных города, чья свобода была весьма относительна. В первом правил паша Хайреддин. Во втором — мирза Паргала-Мактул. У каждого было примерно пять тысяч воинов, несколько небольших приграничных крепостей. В основном конные лучники. Оба — данники Дайцин, но делают вид, что правят самостоятельно. Всё это я узнал от генерала Ли, которого, впрочем, пока на военный совет звать не стал. Посмотрим, как он себя покажет, имелись у меня ещё сомнения насчёт дайцинца.

— Идём на Астра-Абад, — принял решение я. — Он ближе, быстрее дойдём. Древолюда повезём на повозках. Пусть полковые кузнецы сделают сборную платформу. Я не могу тратить энергию кристалла.

Совет единогласно поддержал скорый поход. Всем не терпелось поквитаться с имперцами, которые веками стравливали их народы, наживаясь на рабстве и междоусобицах. Но и богатая добыча тоже была важным стимулом для воинов. Особенно для новых родов и орков.

* * *

Утром я устроил смотр войску. Это не было прихотью или желанием потешить самолюбие — мне нужно было увидеть лица тех, кого я веду в бой под стены Небесного Трона. Войско выстроилось в степи, выгнувшись вдоль северного берега Безымянного озера.

Ровные прямоугольники полутысяч — по пятьдесят всадников в ряд, десять в глубину — застыли, напоминая разноцветные заплатки на теле иссохшей равнины. Я медленно ехал вдоль строя, и пыль из-под копыт моего жеребца оседала на доспехах воинов, которые теперь называли меня своим императором. Личная гвардия — Серебряная полусотня Мархуна — окружала меня плотным кольцом.

Первыми стояли степняки. Золотая полутысяча Баян-Саира замерла с такой неподвижностью, словно они были отлиты из бронзы вместе со своими конями. Это были лучшие из лучших, личные нукеры хана, мой последний аргумент в любом споре. Баян-Саир сидел в седле, небрежно положив руку на луку седла, помахивая плёткой. Его лицо, иссечённое морщинами, не выражало ничего, кроме спокойной уверенности.

— Повелитель, — он сразу склонил голову, когда я поравнялся с ним.

— Как там новички из примкнувших родов? — спросил я, кивнув в сторону Синей и Белой полутысяч, где Бардум и Джумаха гарцевали перед своими всадниками. Чем выше поднимался Стяг, тем становилось жарче. Появились слепни, которые кружили вокруг лошадей.

— Белая почти вся ещё пахнет материнским молоком, — усмехнулся хан. — Но Джумаха гоняет их так, что к границе Дайцина они забудут имена своих матерей. Синие лучники Бардума — другое дело. Эти, как только получили эльфийские луки, так с ними и не расстаются даже во сне. Они самые меткие во всём войске.