Лаура обернулась ко мне, в её глазах застыл немой вопрос. Я лишь пожал плечами. Как из проконсула Агроса сделали высшего, я не знал. Хотя, вспоминая предложение Малакора, понимал: для них нет ничего невозможного.
— А отец? — тихо спросила Лаура.
Кассар смотрел на меня, будто боясь взглянуть в глаза сестры.
— То… существо, которое управляло Сенатом от его имени, исчезло, как только в зал ворвались твои воины. Ушло через катакомбы. Его ищут. Но пока… — он сделал глубокий вдох. — Всех сенаторов-кровососов твои воины вытащили на площадь и продемонстрировали народу. Их приковали цепями к столбам перед зданием Сената и вбили в ладони гвозди из звёздной стали, чтобы они не могли принять личину и оставались в своём истинном обличии.
Я представил эту картину: величественный Люмен, город пара и высоких технологий, и площадь, уставленную столбами, на которых корчились монстры.
— Феррум поднялся против Санти-Дай, — продолжал легатор. — Временный собор из представителей старых родов, тех, кто не успел заразиться этой гнилью, взял власть в свои руки. Они подписали акт о полной капитуляции. И я… — он достал из-за пазухи свиток с тяжёлой печатью, — я получил приказ сложить оружие перед тобой, Эригон. Мы больше не враги.
— Капитуляция? — Юлий Корнелиус подался вперёд, его глаза засияли. — Это значит…
— Это значит, что Феррум теперь — часть твоей империи, — закончил Кассар, протягивая мне свиток. — И легионы бывшей Железной империи готовы идти вместе с тобой на север. В Санти-Дай. Мы готовы принести присягу.
Баян-Саир рядом со мной расплылся в широкой улыбке, поглаживая рукоять сабли.
Я посмотрел на Кассара Валента Флакка. Его люди на том берегу всё ещё стояли у своих машин, но стволы паровых стреломётов теперь смотрели в землю.
— Легатор, — я принял свиток. — Я принимаю вашу присягу и вашу службу. Мы пойдём на Хрон-Ра.
Я посмотрел на реку. Древолюд всё ещё неподвижно стоял там, в центре потока.
— И мне нужно заменить кристалл у Молоха, — проговорил я тихо, сам для себя. — Он нам ещё пригодится у подножия столицы вампиров.
Я обернулся к Лауре. Она снова обнималась с братом и плакала.
Дорога на Санти-Дай была открыта. И впервые за много дней я позволил себе поверить в мою скорую окончательную победу.
* * * * * *
Эпилог
Луч Стяга, пробившийся сквозь высокие витражи Имперского музея Митриима, заиграл на полированной броне ростовой статуи. В главном Зале Единства было шумно — эхо разносило по сводам гомон, смех и топот десятков ног. Группа школьников из Первого столичного лицея имени Лаэль Великой представляла собой пёструю картину новой эпохи: высокие эльфийские подростки с вечно отсутствующим взглядом стояли вперемешку с коренастыми орками, которые то и дело толкали друг друга локтями, и подвижными человеческими детьми.