Маргоша побледнела и с ужасом посмотрела на пистолет в своей руке, словно на взявшуюся невесть откуда ядовитую гадину. Симон замер и лихорадочно шарил взглядом по лицу Вакулова, будто старался понять: правду тот говорит или блефует.

Иван, стремясь не потерять темп и дожать волшебничков, показушно горестно вздохнул и прикрыл лицо левой рукой.

— Прости, солнышко, мне тебя будет не хватать. Но урок всё равно преподать придется…

— Подожди! — торопливо выкрикнул Симон. — Я согласен, ситуация патовая, но давай не будем прибегать к крайним мерам? Мы же разумные люди и можем договориться!

— Окей, — неожиданно легко согласился Вакулов, — только условия будут такими: пистолетик переходит к тебе, девчонок отправляешь куда подальше, выкладываешь всё начистоту и до донышка, а не порциями, как вчера в машине, и при малейшей неправде я тебя убиваю, — колдун злобно скривился. — Впрочем, можно и по другому: я вколю тебе сыворотку правды… и не только её — ты же помнишь, кто я? Все нужные препараты у меня с собой. Как тебе такой вариант?

Естественно, они договорились. Отчего же двум разумным людям не договориться? Оговорили некоторые изменения в предложенном капитаном варианте, и вскоре вполне мирно беседовали на той же самой кухоньке.

История, что поведал Ивану чародей, была вполне похожа на правду. По его словам выходило, что внутри магического сообщества существовали различные группировки, фракции и течения, которые придерживались порой совершенно противоположных взглядов на ключевые проблемы. Собственно, ничего уникального в этом не было — человечество всегда отличалось «повышенной уживчивостью» и «единством» мнений. Но в данном конкретном случае проблема усугублялась тем, что эти группировки разошлись, ни много, ни мало, в отношении к самой магии!

Да-да! Часть колдунов на самом деле считала, что человечество ещё не доросло до владения чародейством и волшебством, что ничего хорошего от присутствия этих факторов в мироздании не добавляется, а, наоборот, ведёт к глобальной катастрофе. Перед глазами у всех ещё слишком отчётливо маячил призрак той пропасти, куда едва не рухнуло человечество во время Эпидемии. Кроме того, многие и вовсе утверждали, что у магов вообще нет никаких перспектив развития, и они обречены стать, в лучшем случае, лишь слугами у «сильных мира сего». И действительно, при всей своей кажущейся мощи, волшебники не могли претендовать на завоевание ведущих ролей во властных структурах. Против них была и их малочисленность, и отсутствие устоявшихся традиций в накоплении и передаче магических знаний, и существенные ограничения по использованию своих возможностей, и явно враждебное после Эпидемии отношение большей части общества к чародеям… многое было против них. Нет, конечно, не стоило и преуменьшать их влияние, но всё же, всё же, всё же…