— Так это ты их замочила⁈ — дошло, наконец, и до Вакулова.
Колдунья внезапно напряглась и уставилась невидящим взглядом куда-то поверх головы Ивана. Черты лица её заострились, кожа натянулась и пожелтела, глубокие чёрные тени провалами залегли вокруг мгновенно ввалившихся глаз.
— Что происходит? — Встревожился капитан, подскакивая на месте и изготавливаясь к драке. И тут же матюгнулся про себя — ты смотри, как упыриха его к себе привязала! Ещё и не случилось ничего, а он уже готов крушить и убивать по первому её приказанию!
Но живая-мёртвая не утруждала себя долгими объяснениями. Она просто оказалась вдруг рядом с Вакуловым и повисла на шее, впиваясь долгим жадным поцелуем в его губы. Иван, у которого от неожиданности перехватило дыхание, а в голове всё перемешалось и замельтешило, словно от долгого кружения на карусели, сначала ничего не понял. Зато когда он въехал, скем целуется, его едва не вывернуло наизнанку. Лобызаться с ожившим трупом!
Капитан, замычав нечто нецензурное, попытался сбросить ведьму, но куда там — она прилепилась к нему всем телом, будто гигантский клещ или пиявка к своей несчастной жертве. Вакулов чувствовал, как мертвецкий холод медленно ползет по лицу, заставляя окаменеть все мышцы, как немеют руки и постепенно начинают подкашиваться ноги, как всё медленнее стучит сердце…
Но всё это он воспринимал отстранённо, будто со стороны. Так, словно всё происходило уже не с ним, а с каким-то другим крепышом в камуфляжной форме, застывшим столбом посреди салона стремительно несущегося в облаках самолёта. По обшивке которого быстро прокатываются странные воздушные волны режущего глаз света, издающие пронзительный, на границе восприятия, визг. А чуть поодаль проносятся хищные стремительные тени, похожие на атакующих акул.
Иван вряд ли мог с уверенностью сказать, сколько всё это продолжалось, просто в какой-то момент он вдруг осознал, что снова сидит в кресле и тупо пялится на одноразовый пластиковый стакан с чем-то алкогольным в руке. Колдунья же, уже в прежнем своем облике, преспокойно развалилась напротив, и бесстыже подмаргивает ему, кривя в нахальной усмешке тонкие бескровные губы.
— А ты хорошо целуешься, мне понравилось! — Ведьма одобрительно подмигнула Вакулову. — Надо будет как-нибудь повторить.
Капитана передёрнуло от омерзения. Он залпом, не чувствуя вкуса, хватанул содержимое стаканчика и судорожно начал шарить взглядом по столу, ища бутылку — этой дозы ему было маловато. Хотелось не только срочно прополоскать рот, избавившись от, казалось, намертво въевшегося привкуса ладана и разложения, но и унять спазм, что скрутил его желудок. И самое главное — хоть немного разогнать холод внутри.