Клоун долго молчал, разглядывая носки своих шутовских туфель. Вакулов даже решил, что ответа уже не будет, когда фантом заговорил:
— Мне сложно тебе это объяснить, Иван, но мой…отец , наверное, и в самом деле был гением. Он сумел придать мне некоторые черты, делавшие меня похожим на вас, людей. Мне доступно чувство обиды, жалости, разочарования, я могу плакать или смеяться… А ещё мне знакомо одиночество. Да-да, не улыбайся так скептически, поверь, я знаю, о чём говорю! Тебе даже в самом страшном кошмаре не привидится, каково это — быть одному не какие-то жалкие дни, часы, минуты, а настоящую вечность! Подумай, насколько может разниться течение времени для тебя и для меня; сколько всего можешь уместить в долю секунды ты, а сколько — я; сколько жизней успеешь прожить за этот ничтожно малый миг!..
— Сейчас заплачу! По делу говори, файловое недоразумение!
Фантом снова поник.
— Я просто не хотел остаться один, — пробормотал он едва слышно и отвернулся.
— Значит так, — твёрдо сказал Иван, — меня мало волнует, как ты всё это, — он взмахнул рукой, указывая на окружавшую их псевдореальность, — делаешь, но я хочу вернуться в СВОЙ мир! Немедленно! Сейчас!!!
Клоун встрепенулся.
— Подожди, Иван, ты же там погибнешь! А здесь мы будем жить вечно, я ведь могу исполнить любое твоё желание, создать для тебя кого угодно, только скажи! Хочешь — твоих родных, хочешь — друзей, любимую девушку…только прикажи! Не нравится Москва, так в мою память заложены данные по многим другим городам мира, а также самым прекрасным местам планеты. Пляжи, горы, озёра, моря — всё, что пожелаешь! Знаешь, как сложно мне было создать этот мир таким, каким он стал бы, не случись Эпидемия. Но я сделал это. Для тебя! Я всесилен, Иван!..
— Сейчас же, — медленно повторил Вакулов, вставая с лавочки. Фантом подскочил к нему, но нарвался на полный ярости и гнева взгляд — и отшатнулся.
— Псих, — неверяще прошептал он. — Даже нет, не псих, настоящий идиот! Ты что, русский язык не понимаешь? Убьют там тебя, тупо грохнут! Пойми, это не предположение, я на самом деле этознаю ! И всё — ничего уже не будет, ты же не маг, в посмертие не уйдёшь! Неужели не доходит⁈ Ты там один остался! Нет уже твоей драгоценной дохлой ведьмочки, и Маргоши тоже нет! А она ведь любила тебя, урод, любила, понимаешь? А Симон просто убьет тебя — и на этом всё и закончится. И шеф не поможет. Я ведь уже возвращал тебя туда — и чем это закончилось, а, чем?..
— Завязывай с лирикой, не в театре, — скучающе посоветовал ему Иван. — Да, одёжку мою верни и оружие.