— … нахрен пацанов с брони смело! — Сергей не сразу узнал измененный ларингофоном голос командира. — Говорил ведь: сидите лучше внутри! Как чувствовал, б…!
Грымов бросил короткий взгляд на говорившего — вернее, кричащего — лейтенанта, тыльной стороной ладони отиравшего струящуюся из носа кровь: контузило. Да, командир прав: сидел бы десант под броней — может, и уцелел бы. Хотя вряд ли. Не зря ведь армейские острословы ещё в первые годы этой странной войны обозвали бээмпэ «братской могилой пехоты». Легла б граната на метр дальше — и пришлось бы их со стенок десантного отделения лопатой соскабливать.
Правда, теперь их придется соскабливать с дороги…
А вообще, хреново, конечно. И пацанов жаль, и того крошечного шанса, что кто-то из спасшихся снимет высунувшегося из укрытия гранатометчика прежде, чем он превратит «бэху» в ещё один пылающий факел, у них теперь нет. В подобных условиях танк или БМП без прикрытия — ноль без палочки: бой на горном серпантине — почти то же самое, что и бой в городе. Это еще немецкие фаустники в сорок пятом неплохо доказали: оставшийся на узкой городской улице без пехотного охранения танк сгорал за несколько секунд.
А вокруг меж тем царил сущий ад: двадцатиметровым факелом полыхнул ещё один бензовоз; истерзанный пулями тентованный «Урал» сорвался с тормозов и грузно перевалился через край пропасти; рванул, вышибая люки и срывая башню, боекомплект первой сожженной БМП…
Блин, люди, ну кто так проводит колонны, а⁈ Без «вертушек» огневой поддержки, без оседлавшего опасные перевалы спецназа, без серьёзного прикрытия бронетехники?..
Ну и что с того, что район признан «безопасным»? Что с местными достигнута какая-то там сомнительная «договорённость» на проводку колонны? Что всей той колонны — пять бензовозов да четыре «Урала» под прикрытием аж двух сраных бээмпэ, одного едва живого БТРа первой промышленной серии и взвода необстрелянных, только из ферганской «учебки», пацанов? Не наплевали «духи» на ваши договоренности? Пропустили колонну? Суки вы, все вы суки, слышите —все …
Конечно, вскоре с ближайшего аэродрома поднимется дежурная боевая пара «крокодилов» и проутюжит НАРами эти усеянными стреляными гильзами и израсходованными гранатометными выстрелами склоны. Вот только «духов» там уже не будет, уйдут своими тайными тропами восвояси.
А потом, в назидание за нарушенную «договоренность», на пару ближайших кишлаков спикируют из выжженного солнцем поднебесья штурмовики, обращая в пыль фугасными бомбами и напалмом глинобитные духаны, но что это изменит? Кто вернет жизнь уже погибшим и прямо сейчас погибающим советским ребятам? Кто вернет им жизнь, а их самих — оставшимся в далёком Союзе матерям и невестам? Кто?..