— И тут она к тебе «сынок, Петюньчик родной, что ж ты мамку-то не признаёшь⁈», да? — встрял неугомонный Мишка. Ребята грохнули. Вакулов, несмотря на дремотность заинтересовавшийся историей, тоже улыбнулся.
— Угомонись, — добродушно отмахнулся от него Петька. — Дай дорассказать. Там как раз самое интересное началось. Деваха, что напротив сидела, вдруг книжку свою на пол выронила, по вагону каким-то чумным взглядом шарит, а сама за горло обеими руками держится, будто ей воздуха не хватает. Посинела вся, хрипит. И куда только красота исчезла — ну, вылитый зомби, причём, не первой свежести. Я, как сидел, так и пришалел: прямо, не знаю, что и делать — то ли в переговорное машинисту орать, чтобы на станцию наряд экзорцистов вызывал, то ли в «скорую» звонить. Да-а… Так вот, тут девчонка вдруг на тётку эту как уставится! Глазищи в пол-лица, жуткие такие, ненависть просто брызжет, но при этом по-прежнему сказать, чувствуется, ничего не может. Смотрю — кое-как поднялась и бочком-бочком в конец вагона поплелась. Там на сиденье хлопнулась и замерла, будто сознание потеряла. Народ, что рядом ехал, в шоке, ясное дело, на тётку эту кошусь — она в полной растерянности. Жалкая такая сидит, куда только весь грозный вид пропал? На всех так растеряно и непонимающе смотрит, а у самой слёзы в глазах.
— Ага, «не виноватая я, он сам пришёл»! — прокомментировал Мишка. — А у тебя, надо полагать, как трансформа пошла, всё и упало?
— Уймись! — коротко посоветовал ему окончательно проснувшийся Вакулов. — Ну, и чем закончилось?
Петька шумно отхлебнул кофе, глянул на мониторы и с тоской повертел в руках зажигалку. Все знали, что шеф, если учует запах сигарет не там, где нужно, сделает жизнь провинившегося невыносимой. Иван, правда, с недавнего времени имел на сей счёт несколько иную точку зрения, но делиться ею с приятелями не спешил.
— Да, в общем-то, ничем особенным, — задумчиво пожал плечами Петька, — девица на следующей остановке в другой вагон перебежала и всё время, пока тётка эта ехала, её из-за стекла взглядом буравила. А я после на своей остановке вышел — и всё.
— И всё? — недоверчиво переспросил Мишка с самой, что ни на есть серьёзной физиономией. — А этюд?
— Да я его тогда так и не разгадал, — смущённо признался Петька. — До меня только на следующий день дошло, что я шах чёрной королеве, а не королю, поставить пытался…
Хохотали после его слов так, что из соседнего отсека выглянул тамошний дежурный и недовольно поинтересовался, что, мол, происходит. Ответить ему никто не смог, только вяло отмахнулись.