— А деваху ту тебе надо было на уровень некроэнергии проверить — вдруг и в самом деле зомби, или одержимая? Она ведь, судя по всему, среагировала на эту женщину, потому что та очень сильной потенциальной чародейкой с уклоном в исцеление оказалась, — сказал, отсмеявшись, Иван.
— Да, знаю, — уныло согласился Петька, — но где ж я тебе «верю — не верю»[1] там бы взял? Я ж не на службе был…
— Ещё не хватало, чтобы вы наше секретное снаряжение по улицам и в метро таскали! — голос шефа был непритворно строг. Никто даже не слышал, когда он вошёл в отсек к дежурным, и сейчас все судорожно бросились изображать бурную деятельность. Георгий Ростиславович обвёл помещение внимательным и слегка усталым взглядом.
— Совсем распустились, охламоны, — проворчал он. И негромко добавил после небольшой паузы:
— Вакулов, зайди ко мне.
Иван торопливо поднялся с места, одёрнул куртку и направился вслед за шефом. Мишка исподтишка успел показать ему помятый тюбик вазелина — не нужен, мол? Вакулов так же молча показал ему на ходу кулак. Чернышов довольно осклабился, вновь поворачиваясь к мониторам.
В главном коридоре царил мягкий полумрак — горели лишь «дежурные» лампы. Где-то под потолком едва слышно гудели кондиционеры, и в воздухе разносился приятный запах хвойного дезодоранта.
Иван шёл за Георгием Ростиславовичем и гадал, что же ему сейчас поведает их всесильный начальник. Вряд ли он позвал его лишь затем, чтобы сообщить, что ничего не удалось выяснить — в такие чудеса Вакулов давно уже не верил. В силу своей подготовки, и военной, и медицинской, Ивану как ни кому другому было известно, что не бывает хороших «молчунов», а бывают плохие допросчики. Георгий Ростиславович был хорошим. Он вообще был очень сильным профессионалом практически во всех областях, где ему доводилось работать. Поэтому и поднялся в своё время в Службе так высоко, и уважали его по-настоящему, а не ради подхалимажа.
Дверь в медблок внезапно распахнулась, и на пороге, прямо перед идущими, возник второй медик Команды, за свою лысину носящий довольно неоригинальное прозвище «Котовский».
— Шеф, как хорошо, что я вас перехватил! — взволнованно воскликнул он, заступая им дорогу.
— Чего тебе? — недружелюбно покосился на него Ростиславыч, делая попытку обойти неожиданно возникшее препятствие. — Торопимся мы, давай потом, а?
— Ага, как же, потом! Потом никак нельзя! — убеждённо заявил «Котовский», не двигаясь с места. — Потом поздно будет, загнётся наш Мерлин, и вы и с меня, и с него, — он кивнул на Вакулова, — три шкуры сдерёте!
Шеф остановился и пытливо взглянул на доктора.