Нет, конечно, даже принадлежность к Команде не могла гарантировать стопроцентной гарантии от возможности скрытой слежки. Но почему, мать её так, он вообще кого-то заинтересовал⁈ Почему⁈
Сглазил, что ли, его кто?
— Поворачивай вон туда, к скверу! — прорезалась за спиной незнакомка, чувствительно ткнув Ивана в правое плечо. Вакулов поморщился:
— Слышь, подруга, ты бы того…помягче, а то ведь я к учению графа Толстого со скепсисом отношусь! — за спиной раздался короткий смешок.
Острый предмет, что всё это время продолжал упираться в спину Ивана, вдруг дёрнулся, больно уколов его напоследок, и…пропал! Одновременно исчезли и крепко сжимавшие предплечье пальцы. Вакулов сделал по инерции ещё шаг и замер на месте, мучительно борясь с желанием обернуться и встретиться, наконец, с непонятной женщиной лицом к лицу — ведь пока было не слишком понятно, что происходит. То ли его решили слегка освободить, то ли…
— Ложись! — заорал кто-то, и Иван автоматически бросился на землю, тут же заученно перекатываясь влево. Над головой рвануло. Волна горячего воздуха саданула по затылку, вдавливая лицо в грязный и мокрый асфальт. Та ещё радость — похоже, кто-то решил поиграться с направленно-ограниченным вакуумным взрывом! Недурно…
Иван, матерясь и сплёвывая кровь с разбитых губ (из носа, кстати, тоже кровушка лилась здорово!), приподнялся, чтобы протереть глаза и осмотреться. И в тот же момент над ним снова раздался грохот разрыва. Иван, правда, услышал его не так хорошо — уши еще были заложены после первого раза, но вот прочувствовал в полной мере! Вакулов вновь врезался в асфальт, да так, что, похоже, потерял на какое-то время сознание. По крайней мере, когдаочухался, то пребывал он уже в вертикальном положении, безвольно обвиснув на чьих-то руках.
Кровь и грязь заливали саднящее от многочисленных ран лицо, и Вакулов не видел, с кем он имеет дело на этот раз, а что-либо услышать было невозможно — в уши, по-прежнему, будто кто-то ваты напихал. Голова здорово кружилась, к горлу подкатывала тошнота, а ноги подкашивались, будто у пьяного, каждую секунду норовя пойти не в ту сторону — классические признаки контузии.
Эту невероятно длинную и тягучую мысль Вакулов обдумывал, то уплывая в черноту беспамятства, то снова из неё выныривая. Почему-то сейчас для него самым важным было именно это — вспомнить признаки контузии и примерить их к своему теперешнему состоянию. Наверное, из-за этого Вакулов и не пытался особо понять, кто и куда его тащит, равно как и то, зачем неведомые «они» это делают. Ну, видимо, нужно это им — и всё!