— Эй, ты чего? — заорал толстяк из Ярославля, не прекращая кривляться.
Зря он! За это я выбрала его своей следующей жертвой. И теперь уже его кровь потекла ко мне в горло — толстяк не успел защититься, и я не стала менять уже однажды принесшую мне успех стратегию. Остальные кричали, посыпая меня площадной бранью, однако ни один не попытался отбить своего обессилевшего товарища. Я чувствовала, что насыщаюсь, по телу растеклась приятная нега, захотелось даже остановиться… Но кровь толстяка оказалась такой вкусной, такой освежающей… Вдруг я почувствовала, что перебрала, и меня вывернуло наизнанку. Люди закричали от ужаса и одновременного отвращения.
— Тварь! Тварь! — слышалось отовсюду. — Тварь! Тварь!
Мне захотелось плакать, и я не сумела сдержаться. Теперь все, кто меня окружал, смеялись. Упав на колени, я разрыдалась еще сильнее, они же расхохотались.
— За что? — крикнула я сквозь слезы.
«За то, что убийца», — сказал кто-то внутри меня.
Но ведь я их не убивала! Я только выпила кровь, они просто ослабли и потеряли сознание! Вот Парамон Андреевич пошевелился, тихо постанывая… Или мне кажется?
— Вика? — новый голос, тихий и мягкий, легко прорвался через какофонию дикого смеха и издевательских выкриков.
Я подняла взгляд, выискивая в толпе того, кто обратился ко мне по имени. И среди перекошенных лиц наконец-то нашла его. Я сразу поняла, что это он, но почему-то не могла различить ни единой черты, ни одной детали. Его образ моментально расплывался, как только я пыталась сфокусироваться, и ускользал словно мокрое мыло из рук. Мы ведь точно знакомы, я знаю это…
— Вставай, — он сделал несколько шагов, выйдя из беснующейся толпы, и протянул мне руку.
— Она вся в крови! — крикнул кто-то. — Как ты можешь ее касаться?
— Тварь! Тварь! — принялись вновь скандировать несколько голосов.
— Встань, — по-прежнему мягко и уверенно повторил тот, чье лицо пока так и не открылось. — Обопрись на мою руку и встань.
Я ухватилась за его ладонь, и он одним сильным движением помог мне подняться. Он был в красной толстовке-кенгуру, синих джинсах и сильно полинявших кроссовках. Волосы растрепаны, уголки губ слегка приподняты, глаза прищурены. И все равно не узнать, образ моментально распадался, как только я пыталась увидеть его целиком. Но все же еще пару минут назад я и деталей не видела — может, пройдет еще немного времени, и мне откроется тайна его личности?
— Ты в порядке? — тем временем спросил он, и я под испуганный рев толпы рванулась к нему.
— Сожрет! Выпьет! — завопил кто-то.
Я сама испугалась, что сейчас вонжу клыки в шею того, кто протянул мне руку помощи. Но нет — я впилась в его губы жарким поцелуем, и он не отпрянул. Не вытер брезгливо перепачканный рот, не плюнул. Лишь осторожно ответил, вызывая во всем моем теле неконтролируемую дрожь.