— Не читая, сестрёнка.

Клэр смотрела внимательно, ожидая от меня продолжения.

— Он ничего не заметил, не переживай. Все арендаторы изначально должны будут рассчитываться только с нашими представителями. Как и было раньше. Знаешь, он будто принял какое-то решение для себя и также, не задавая больше вопросов, подписал дополнительное соглашение. Будто всё это уже не важно. Нас пропустят на папские земли без проблем.

— И не выпустят!

— Клэр!

— Рашель. Я в панике. Я чувствую то же, что и на берегу почти два года назад: — епископ напоминает мне нашу Гретту, лежащую в своём вольере поваленным молодым деревцем и ожидающую очередную дурочку — крысу или мышь. Я боюсь, что нас переправят после в Мадрид. Это будет заточение и на сильный брак!

— Зачем мы им? Твоё настроение беспокоит меня, тебе всюду, кажется, замужество. Останемся в имении? Хочешь, мы не поедем никуда?

— Всё сложно. Очень. Во время утренней службы благородный дон опять не спускал с нас взора. Мне кажется, там бушует огонь. Лава! Он ловит мой взгляд постоянно, и в собственном доме мне приходится каждый раз продумывать, как ловко избежать с ним встречи. Он появляется в самых неожиданных местах. Молчит и только смотрит.

— Это так. Я уверена, он уже различает нас. Также сеньор смотрит на меня. Их визит с епископом явно затянулся. Пора бы и честь знать, но возраст и чин достойного прелата перекрывает многое. Граф явно пользуется этим, хоть и читает немой вопрос в глазах нашего дяди каждый день.

— Завтра сеньор не будет стоять на службе на рассвете. Моё терпение не безгранично.

— Клэр? Что ты задумала?

— Он проспит. До обеда. А в его покоях найдут следы распития дорогих вин и позднего ужина.

Она подошла к большому бюро герцогини Надин, возле которого практически полгода назад я дремала в объятиях колец королевского питона. Изящный ключ в её руках открыл нужный отсек. Сестра достала две свечи.

Не было сил ей противоречить.

— А если он докажет обратное?

— Нет. Не вспомнит. Я вижу в таком ключе эту ситуацию: — имение под защитой церкви. Даже если вокруг будет стоять войско испанцев и монахов — рыцарей, они не тронут невест Христа. Но нас, та же матушка Беатрис, может выдать им на раз, два, три. Понимаешь?

— Зачем им это? А главное, ей?

— Она просто исполнит волю того, кто выше её по званию. Одна из нас герцогиня. Которая в этом случае вынуждена будет покориться и на милость завоевателя сдать этот оборонительный пост. Это ли не пример для всех? Я знаю точно: — всегда страдает слабый.

— Ты начиталась романов, и воспоминания детства не дают покоя.